Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

После войны с кочевниками провинции, лежавшие на границе со степями, с радостью принимали каждую пару рабочих рук, обещая годы освобождения от податей, дармовую землю и многочисленные привилегии. Отец после долгого разговора с матерью выкопал спрятанный в углу избы мешочек с горстью серебра, отправился в город и вернулся с возом, запряженным парой лошадок. Парой лошадок! Впервые в жизни Кайлеан увидела тогда коня вблизи, поскольку раньше они использовали для пахоты соседского вола, оплачивая каждый день его работы.

Она склонилась и похлопала Торина по шее. Кто бы мог подумать, верно?

А потом был путь на юг, въезд в степи, что распахнулись перед ними, словно чудесная, дарящая невероятные возможности страна, – и ночная встреча с бандитами.

И веточка, колющая ее в задницу.

Кайлеан снова вздохнула, так глубоко, что почти закружилась голова. Нет, Олекады наверняка не были ее домом. Уже нет.

И все же судьба пригнала ее сюда, хотя она о том не просила. Почти чувствовала, как эта старая обманщица поглаживает ее по голове и ворчит снисходительно: «Кто бы мог подумать, верно?»

Они минутку ехали в молчании, Дагена не торопила с разговором.

– Мы обитали еще дальше к северу, в каких-то тридцати милях за Валенером. Эти окрестности… Без малого все дворянство, все графы и бароны – это меекханцы старой крови. Осели они здесь сразу после покорения этих земель, после победы над Святыней Дресс. Почти триста лет назад. Святыня эта сопротивлялась яростно и упорно, по всем Олекадам остались развалины горных крепостей, которые меекханцам приходилось захватывать одну за другой.

Говорят, даже Кехлорен некогда был крепостью-святыней супруги Господина Бурь. Во время тех войн почти вся местная аристократия погибла, а после меекханского покорения здесь осело множество солдат, и многие из них получили дворянские титулы. Мне дед об этом рассказывал, когда я расспрашивала его, почему мы поселились именно тут. Местное дворянство… – Она колебалась в поиске нужных слов: – Более меекханское, нежели сам император, и охотно селит на своих землях меекханских подданных. Таких, как моя семья. И они убеждены, что те должны быть горды, работая на землях дворянства чистой крови. Даже если человек голодает и мерзнет от рассвета до заката. Давным-давно они заключают супружеские союзы только между своими, считая, что смешанный брак – это позор для рода и всякий, у кого нет хотя бы десятка задокументированных поколений меекханских предков, вообще не должен показываться им на глаза.