Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Через несколько – максимум десяток-другой – дней здесь будет стоять ревущая вода. Да такая, что упади кто в нее – он остановится у самого моря. Не смейтесь над здешними реками, это коварные и дикие твари.

Они разглядывали ленивый ручеек.

– Лучше б те снега начали наконец таять, а не то нам может не хватить воды внизу реки, – сказал наконец-то Йанне. – Где поворот к Кехлорену?

Они миновали мост. Дагена приблизилась к ней и толкнула в бок:

– Какие-то воспоминания, Кайлеан? Ты уже дня три молчишь.

Она задумалась.

И вправду, она должна была что-то чувствовать, найти в себе хоть какие-то воспоминания или хотя бы их след. Но – ничего. Олекады запомнились ей слабо, хотя она и провела здесь половину жизни. Горы не вросли в нее, не оставили следа в костях и сердце. Может, потому что ее семья осела здесь едва ли пару поколений назад в поисках легкой жизни, но нашла лишь упорный труд с утра до ночи на куске земли, полученной от местного барона. Она помнила рассказы отца о начале их работы тут. Земля оказалась настолько скверной, что даже козы были не в силах здесь прокормиться. И все же ее семья попыталась. Убрала камни с поля, высадила пару десятков низеньких, устойчивых к морозу яблонь, завела небольшое стадо коз и овец.

Одной из вещей, которые Кайлеан помнила слишком хорошо, было то, что земля умеет рождать камни. Каждый год весной вся семья выходила в поле и собирала их, ссыпая в большие кучи. И только потом начиналась пахота и сев. Следующей весной они снова сперва убирали камни с пашни, а только потом ее засевали.

И так без конца. Это она тоже хорошо помнила: их клочок земли, окруженный венком каменных горбов, из которых самые старые успели порасти мхом и лишайниками. Она играла между этими валунами вместе с братьями, нетерпеливо высматривая первые плоды. Она почти всегда ходила голодной. Именно поэтому еще до того, как ей исполнилось семь, она вместе с ребятами научилась стрелять из лука. Заяц, куропатка, даже белка – не было создания, недостойного ее стрелы. Все, что могло попасть в котел, а потом в брюхо, становилось целью.

– Голод, холод и бедность, – произнесла она наконец. – Тут можно выкармливать только коз и овец, немногое вырастет на здешних камнях, а владелец земли выжмет всякий грошик, который ты заработаешь на пашне. Если у кого есть голова на плечах, тот копит годами, только бы отсюда сбежать.

Лучше всего она помнила тот день, когда отец решил отправиться на юг.