Скажи, что любишь

Мне бы очень хотелось рассказать вам всю правду, но я не могу… то есть если вы пообещаете, что все останется в тайне… Но об этом не должен знать даже ваш муж, Регги. И тем более Дерек. Потому что, узнав правду, он начнет настаивать на своем предложении, а я не хочу втягивать его в новые неприятности.

— Но вы и Дерек… то есть я хочу сказать, неужели даже он не знает всей правды?

— Нет, я ему не говорила и никогда не скажу. Он вообще ничего обо мне не знает, за исключением нескольких придуманных мною историй.

Когда я приняла решение сделать то, что сделала, мне пришлось сочинить заново всю свою биографию. Иначе бы я бросила тень на собственную семью. Дерек считает, что моя мать была гувернанткой, а я получила возможность обучаться вместе с хозяйскими детьми. Так я объяснила ему свою правильную речь и произношение.

— Легковерный простофиля, — фыркнула Регги. — Неужели он в это поверил?

— Почему бы и нет? Не забывайте, где он меня впервые увидел, — заступилась за Дерека Келси.

— Хм-м. Ну ладно, — покачала головой Регги. — Какова же правда?

— Не рассказывать даже мужу? Я могла бы взять с него клятву…

— Обещаю, — вздохнула Регги.

Келси кивнула и сделала маленький глоток, размышляя, как лучше начать свою историю. Пожалуй, с родителей…

— Мой отец — Дэвид Филипп Лэнгтон, четвертый граф Лэнскасла из Кеттеринга.

— Боже милосердный, тот самый граф, которого застрелила… — Регги смутилась и покраснела. Келси погладила ее по руке.

— Ничего страшного, тем более все об этом знают.

Да, его застрелила моя мать. Она не хотела его убивать. Но он довел ее до отчаяния своим пристрастием к игре. Отец умудрился проиграть в карты огромное наследство и даже наш дом.

— Так вот, оказывается, в чем было дело…

— Да. Мать решила его наказать — припугнуть выстрелом из пистолета. Но в состоянии аффекта промахнулась и нанесла ему смертельную рану. Потом она в ужасе попятилась — и снова не рассчитала. Позади нее было окно и… Мне до сих пор кажется, что я смогла бы предотвратить их гибель, если бы поднялась наверх раньше — как только они начали кричать.

Теперь уже Регги погладила ее по руке.

— Когда люди ссорятся, их очень трудно успокоить. Они ни на кого не обращают внимания.

— Я знаю, — вздохнула Келси. — Родители никогда не ссорились при слугах, тем не менее все семеро собрались под их дверью и помешали мне войти. Дворецкий даже пытался меня задержать, уверяя, что сейчас не время их тревожить.