И меня бомбит от этого.
Он издевается? Никогда цветов не дарил, а тут решил порадовать? Смешно.
Но самое главное, откуда он вообще знает, что я люблю розовые розы?
***
На следующий день ко мне прискакала Ленка. Как всегда шальная, бодрая с какой-то дурнинкой в глазах.
— Влюбилась что ли? — я подозрительно спрашиваю у подруги, которая суетится вокруг меня, как курица вокруг яйца.
— Что? Нет! — возмущается она, но предательский румянец растекается по щекам.
— Точно влюбилась.
— Нет."
"— Значит просто с кем-то провела бурную ночь?
— Нет!
Румянец становится в два раза ярче, выдавая ее с головой.
— Колись, что за принц такой прекрасный нарисовался.
— Никто не нарисовался. Я просто вкусно поела.
— Так вкусно, что аж светишься? Какой-то супер пирожочек урвала? — я продолжаю допытываться, а Ленка пыхтит как паровоз.
— Отстань!
— Неа. Мне скучно, а тут ты такая румяненькая. Грех не докопаться.
— Ты бессовестно пользуешься своим положением! Знаешь, что беременных душить нельзя.
— Никак нельзя. Их можно только холить, лелеять и кормить вкусняшками.
Поэтому колись.
Лена закатывает глаза, потом берет стул и садится напротив меня.
— Лучше, расскажи, как ты умудрилась в больницу загреметь. Нормально же все было.
Улыбаться сразу перехотелось. Досадливо машу рукой и отвожу взгляд.
— Смолин?
Киваю.
— Наорал?
— Нет.
— Обидел?
Уже давно…
— Его внезапно стало слишком много вокруг меня.
Она кивает на цветы:
— Он?
— Он.
Он некоторое время молчит, потом недоуменно спрашивает:
— Исправлять что ли решил?
— Понятия не имею.
Сказал, что в этот раз хочет сделать по-человечески.
Снова тишина. Сидим две такие нахохлившиеся, думаем, вздыхаем. Наконец, Ленка выдает:
— Ох уж эти мужики.
— И не говори-ка…
— Сначала нахеровертят, а потом цветы таскают. Будто это пилюля от всех проблем.
Пилюля или нет, но на языке горько, когда смотрю на розы. А раньше бы кипятком после такого подарка брызгала, сделала бы миллион фотографий и любовно гладила каждый лепесток.
— Что планируешь делать?
— У меня не слишком большой выбор.
— Ну как же…можно отравить его, треснуть по голове, чтобы обо всем забыл или сбежать, чтобы никогда не нашел, — Ленка пытается шутить, но выходит так себе, и она это понимает, — прости. Пытаюсь отвлечь.
— Да нормально все, — я жму плечами и устало опускаюсь на подушки, — будем налаживать контакт. Уж не знаю, получится ли по-человечески, но попробую. Ради ребенка. Пусть Кирилл оказался хреновым мужем, но имеет право быть отцом...
