Он нехотя выдает:
— Наверное, потому что так они точно не похожи на тебя.
Не знаю, как реагировать на последнее признание, поэтому отворачиваюсь к окну и смотрю на пешеходов, спешащих по своим делам. Я надеюсь, что у них все хорошо, и их в этот момент не бомбит так же сильно, как меня.
— Кир, скажи, — хриплю, — для чего ты завел весь этот разговор?
— Не хочу, чтобы между нами оставалась недосказанность. Если начинать общение заново, то с чистого листа.
— Думаешь, мне полегчало, после таких откровений.
Смолин качает головой:
— Уверен, что нет.
Прости.
— За что ты просишь прощения, Кир? За то, что сейчас сказал или за то, что делал раньше?
— За все. Я много ошибок сделал, и то, где мы сейчас оказались – результат моих действий.
Представляю, как сложно ему было это сказать. Как сильно пришлось наступить себе на горло, чтобы признать свою вину.
Наверное, мне должно было полегчать после извинений. Узел в груди должен был ослабнуть, изо все мест вылезти солнечные ромашки и счастье, как цунами, смыть меня к чертовой бабушке.
Наверное…
Но нет.
Я снова смотрю в окно, пытаясь разобраться со своими ощущениями. Дрожу, как кролик в загоне с волком, все четче и четче осознавая истину:"
"— Знаешь, Кирилл, я сейчас в одном убедилась. Решение с тобой развестись – было самым правильным в моей жизни, — оборачиваюсь к нему, — и я ни за что, никогда не сунусь в эту западню второй раз.
Взгляд Смолина мрачнеет.
— Никогда не говори никогда.
Я прекрасно знаю эту поговорку, но не могу представить, что должно случиться, чтобы трещина между нами заросла.
Мне попросту не хватает фантазии.
— Я рада, что мы все обсудили. Не хочется враждовать с отцом своего ребенка. Уверена, что мы сможем общаться мирно. Обещаю не путаться под ногами и не мешать.
— Ты не мешаешь…
— Твоей личной жизни, — перебиваю, заканчивая свою мысль, — С губастыми или нет, но ты волен встречаться с кем угодно… Я тоже. Надеюсь, ты не забудешь об этом и не станешь вставлять палки в колеса, когда у меня появится время на личную жизнь.
Кирилла это бесит. Холодные глаза хищно узятся, я и опасный взгляд молнией стреляет в мою сторону. Я твердо смотрю в ответ.
Ничего, Смолин, проглотишь. Тебе мешал радостный блеск в глазах влюбленной в тебя девочки? Хотел приструнить? Поздравляю, ты своего добился. Теперь эта девочка сама рада избавиться от своей влюбленности. Получится это или нет – другой вопрос.
— Ты же понимаешь, что я не отступлю, — спрашивает таким тоном, будто мы с ним погоду обсуждаем.
