Всегда знал, только намеренно выносил этот факт за скобки, чтобы упростить исходное выражение, и не сильно грузить собственную потрепанную совесть.
Мне так было проще. Вычеркнуть все, обесценить и продолжать топтаться на остатках того, что могло стать настоящим.
В памяти еще сохранились те наши взгляды, которыми мы обменивались поначалу, скрытые улыбки и «случайные» столкновения. Это общение было легким, ажурным, как крылья мотылька, теплым и неизменно оставляло за собой шлейф хорошего настроения.
А потом мальчика обидели, поставили в угол, и он пошел вразнос, наказывая не понятно за что.
Теперь имеем, что имеем. Светка, как я и хотел, отказалась от нашего брака, я вернул свою драгоценную свободу, но удовлетворение так и не наступило. Вместо него, все чаще в голове возникало ощущение, что все могла быть по-другому. Веселее, душевнее, надежнее.
Мужик, который танцевал с моей бывшей женой, подходит к своему столику и берет два бокала. Оба наполняет до краев шампанским и бодро направляется на балкон.
— Хрен прыткий, — я поднимаюсь и иду следом.
Как раз успеваю к тому моменту, когда он подходит к Свете, замотанной в теплый плед и задумчиво рисующей что-то на заснеженных периллах.
— Бокал для прекрасной дамы, — произносит горе-кавалер.
Светлана удивленно поднимает брови, потом опускает руку на свой выпирающий живот:
— Мне нельзя.
Он и сам понимает, что сморозил глупость, но быстро находит, что сказать:
— Просто для антуража, — и улыбается, как котяра, который вот-вот дорвется до кастрюли с борщом.
Света решает подыграть ему. Забирает бокал, салютует им. Тихо звякает стекло, когда фужеры соприкасаются краешками. Мужик залпом осушает свою порцию, а Светлана, аккуратно улыбаясь, оставляет напиток в сторону.
Меня бесит, что этот жук стоит так близко к ней, и еще больше бесят его заинтересованные взгляды.
Поэтому, прихватив из корзины еще один плед, иду к ним:
— Замерзнешь.
На мое появление хрен реагирует недовольной миной, а Света, наоборот, покладисто принимает помощь.
Кажется, она даже выдыхает облегченно, и я понимаю, что за веселой маской скрывается усталость.
Набрасываю плед на ее плечи, сильнее запахиваю на груди.
— Лучше?
— Да, — рассеянно отвечает она и отворачивается.
А я взглядом отсылаю притихшего ухажёра. Хоть у нас и нет колец, но не понять с кем пришла эта женщина невозможно. Со мной. Точка.
Проявив благоразумие, он уходит, а мы остаемся наедине.
— Надо вернуться в зал. Замерзнешь.
