Скажи миру – «нет!»

А еще я думал, и эта мысль стояла где-то сзади, как черная фигура на границе освещенного костром круга… думал: а не последний ли это счастливый день для всех нас?

– В общем, Саня со Сморчем и Бэном висят у них на хвосте… точнее – на боку. – Север повел плечами, разминая их после долгого бега. – Грек твой был прав. Идут – не меньше полутысячи. Осторожно идут, во все стороны дозоры высылают.

– Ничего, – отозвался Сергей. – Ирка с Наташкой Мигачевой сейчас уже, наверное, к чехам подбегают. Да и австрийцы, должно быть, подошли…

Игорь Мордвинцев, Север, Сергей и я стояли на заснеженном склоне среди черно-белых деревьев, неясно рисовавшихся в предрассветном сумраке.

Вадим, убежавший на разведку, мотался где-то впереди, выслеживал уже совсем близких урса. Ручей внизу склона, невидимый отсюда, тонко звенел на камешках – незамерзающий, оживленный… Его берегом двигались несколько черных теней – шли кабаны, и их похрюкиванье доносилось до нас.

– Мы с Иркой вчера, перед тем, как она ушла, поцеловались первый раз, – задумчиво сказал Игорь.

– Да ты че? – иронично спросил Сергей.

Я толкнул его локтем, но Игорь не обратил внимания на иронию, продолжал озабоченно:

– Зря ты ее, Олег, послал. Ей же тяжело будет… Наташка – та крепкая…

– И парня нет… – кивнул Сергей, я пихнул его коленом, но Игорь снова его не услышал:

– Она на лыжах бегает в сто раз лучше меня, – не выдержал и я наконец.

– Что нетрудно, – заметил Север и подвигал шпагу в ножнах.

Все умолкли, и в молчании холодный январский рассвет обступил нас со всех сторон – стало даже холоднее, чем было.

Мы не двигались, только временами переносили свой вес с одной ноги и лыжи на другую, да еще иногда кто-нибудь зевал, закрывая рот крагой.

– Холодно, – пожаловался Игорь Северцев, похлопывая себя руками по бокам.

– Градусов двадцать, – подтвердил Сергей. – Что, мерзнешь, Север?

– Иди ты, – беззлобно сказал Игорь. – Леший, ты чего молчишь?

Я выдохнул длинную струю густого пара. Мне никогда не нравилось обсуждать очевидные вещи.

Как у Гашека: «– Я вчера видел похоронную процессию. – Видать, помер кто-нибудь…» Редкостно содержательный разговор… Да и не казалось мне, что очень уж холодно.

Рассвет медленно-медленно, словно через силу, вползал в лес, остывший и белый. На суку совсем недалеко от нас мрачно сидела ворона, и звон ручейка в овраге казался неуместно-потусторонним. Снег был сухим, и в эту паразитку невозможно даже запустить снежком.