Скажи миру – «нет!»

 – Когда выходить?

– Еще чище, – буркнула Ленка Власенкова. – Это мне еще и их снаряжать?

– И их, Лен, – кивнул я и решился перейти к главному: – Мне кажется, что мы все позабыли, как решили весной уходить.

У костра воцарилось молчание. Похоже, все и впрямь слабо об этом задумывались. И, по-моему, не очень-то хотели теперь покидать это место.

– Да никто этого не забыл, – сказал Вадим. Он сидел со скрещенными ногами и шлифовал абразивным камешком лезвие тесака.

– Сергей пойдет на юг, – вернулся я к третьей теме.

 – Доберешься до морских берегов, – обратился я уже к нему. – Ищи хорошие места. И посмотри, кто там обретается. Выйдешь послезавтра. Учти, мы будем ждать тебя, никуда без тебя не пойдем…

– Олег… – неуверенно начал Андрюшка Соколов.

Мои слова удивили меня самого. Наверное, и остальные тоже удивились – во всяком случае, никто даже и не подумал возразить. Я закрепил свою победу взглядом, которым обвел всех, и продолжал:

– До тех пор – будем сидеть здесь и ждать.

Неожиданно подал голос Богуш.

Он за прошедшее время наловчился говорить по-русски, хотя сохранил польский акцент:

– Почему бы кому-нибудь не пойти и на север – хотя бы недалеко? – рассудительно сказал он. – С востока вы пришли. На западе живут чехи и австрийцы. Может быть, посмотреть хотя бы на небольшое расстояние с севера?

Предложение показалось мне здравым.

– Может быть, я пойду? – предложил Вадим. Но я покачал головой и вдруг улыбнулся:

– Олег, ты что, не сходи с ума! – вскочила Танюшка.

– А пойдем со мной, Тань?

Обе полуземлянки были брошены уже давно – не в спешке, аккуратно. Даже не брошены, а оставлены. Именно эти полуземлянки были единственным результатом нашего с Танюшкой пятидневного путешествия на север по застывшим лесам. Было холодно, и очень холодно, но мы неплохо себя чувствовали и даже ночевали в тепле, хотя каждый раз тратили на обустройство ночлега немало времени, несколько часов. Я раньше и не думал, что можно на самом деле заночевать на воздухе при температуре минус тридцать – и не только не загнуться, но и чувствовать себя относительно комфортно.

В первую ночевку меня пугала сама эта мысль!

Разговаривали мы на удивление мало – и это при том, что я любил поговорить; Танюшка – тоже. Даже по вечерам мы, перед тем, как залезть в спальники, чаще всего молча сидели возле очередной выстроенной снежной стенки у костра и слушали ночной зимний лес. Утром поднимались, ели и вновь становились на лыжи.