Скажи миру – «нет!»

Все рукопашные свалки похожи друг на друга, как счастливые семьи, – я это много раз отмечал. В тесноте все толкаются, ожесточенно колют и рубят по мере возможности, и ни о каком фехтовальном искусстве речи быть не может. У меня выбили дагу (ятаган мой противник потерял вместе с ней, а через миг – потерял и жизнь; я проколол его насквозь в грудь), и я отбивал (точнее – отводил) удары перчаткой. В какой-то момент высоченный урса ударом щита сбил меня наземь, но я принял его животом на выставленные ноги, а в следующую долю секунды он уже валился с финкой Севера в ухе.

– Ты что падаешь?! – засмеялся Вадим. С его бастарда стекала кровь.

– Ноги подкашиваются, – буркнул я. – Пора заканчивать.

– Да почти закончили уже, – кивнул Вадим и локтем вытер пот со лба. – Интересно, как там у Франсуа? Я посмотрю?

– Глянь, – кивнул я, поднимая свою дагу. – Эй, еще раненые есть?!

– Бескровный удар по голове ранением считается? – осведомился Игорек Мордвинцев, придерживавший левый висок рукой.

– Освобождение от школы все равно не получишь. – Я поближе рассмотрел его висок. – Свободен.

– Что с человеком власть делает, – осуждающе покачал головой Игорек. – Ой, больно!!!

– Что с Андреем? – Я подошел к Ленке, возле которой уже стояла и Олька Жаворонкова. Она мне и ответила:

– Глубокое ранение. Идти ему не стоит.

– Да смогу я! – Андрей попытался встать, но Олька нажала ему на плечо и сказала категорически:

– Я не сказала «не сможешь», я сказала «не стоит».

– Медицина произнесла свое веское слово, – развел я руками. – Останешься в лагере у этого Тезиса…

– Ч-черт… – процедил Андрей и, безнадежно махнув рукой, отвернулся. Ленка, присев рядом с ним, начала негромко утешать.

– Заманали эти урса, – сообщил, подойдя ко мне, Олег Фирсов. – Толпами под ногами путаются. Прямо как тараканы.

Вернулся Вадим. Франсуа тоже расправился с арьергардом без потерь и уже успел встретить нескольких человек Тезиса – те тоже выслеживали урса.

Жилище греков (так я их стал про себя называть, хотя, конечно, там были не только греки) пряталось в лавровой роще, теснившейся на скальном выступе, куда вела обрывистая тропа.

Мы втроем разожгли костер на склоне над пещерой и вот час тому как неспешно беседовали друг с другом. У меня было шестнадцать бойцов, у Франсуа – четырнадцать, у Тезиса – восемнадцать.