Скажи миру – «нет!»

Им поживы тут явно много останется. Долбила гитара, и чей-то голос выл:

С другой стороны не менее громко ревели на несколько голосов по-голландски (или по-фламандски?) что-то, похоже, столь же похабное.

– Застрельщики славных дел, – заметил, подходя, Вадим. – Любое славное дело застрелят… Пошли к костру. Только помоемся сначала.

– Мне такие сборища всегда напоминают турслеты, – признался я, когда мы отмывались. – Фу, все равно кровью воняю… Не люблю я этого запаха. – Я обратил внимание, что Вадим смотрит на меня странными глазами, и удивился: – Ты чего?

– Да вот я вспомнил, – медленно сказал он, – февраль, когда мы с немцами урса на Марице перебили.

Я смерил его долгим, внимательным взглядом:

– Чего ты хочешь? Испортить мне настроение?

– А оно у тебя хорошее?! – то ли в шутку, то ли всерьез поразился Вадим.

– Да! – рявкнул я, вскакивая.

– Тише, тише, дети, не ссорьтесь! – подал голос Сережка Лукьянко, отмывавшийся неподалеку.

…Костер уже не только развели – Михель шпиговал три здоровенных кабаньих окорока какими-то травками, уверяя всех, что это знаменитые кавказские приправы.

– Ты нам волчьего лыка туда не напихай, – под общий смех сказал Видов, вырубавший из палок здоровенные вертелы. Михель хмыкнул:

– Я голландец, а у нас обжорство – национальная традиция… Вот это, например, – он поднял какой-то стебелек, – это кинза.

– Это петрушка, – невозмутимо сказал Мило. – Послушай, я есть хочу.

Боже поддержал брата энергичным кивком. У какого-то костра казачата орали древнее, как мир:

– Хорошо поют, – заметил Басс, извлекая свои гусли. – Ну что? Пока мясо жарится? – и, не дожидаясь согласия:

Я удивился, увидев, как начал подпевать Иван, причем по-русски, широко раскрыв глаза и довольно красиво:

…– Ты откуда знаешь Высоцкого? – спросил я Ивана. Болгарин пожал плечами:

– Отец любит… любил… любит.

А Андрей уже снова подначивал Басса:

– Игорь, давай эту, – он напел: – «Не хватило чуть-чуть нам попутной погоды…»

– Понял, сейчас. – Басс положил перед собой котелок: – Рубли и валюту кидайте сюда…

Он помолчал, глядя в огонь, особенно яркий в сгущающихся сумерках, и продолжал, перебирая струны:

…Стемнело совсем, звезды перемигивались почти во все небо, только на севере, где-то над хребтами Кавказа, похоже, шел дождь.