Скажи мне «да». Возвращение

По ней разбегались горячие искорки, добавляя в коктейль эмоций пряной нотки, и Снежинку захватил сверкающий водоворот наслаждения, затягивавший всё глубже. Движения Неля стали сильнее, резче, восхитительный миг освобождения стремительно приближался, и наконец наслаждение накрыло огромной волной, затопило всё существо. С губ Трин сорвался длинный стон, она зажмурилась до золотистых звёздочек, и почти сразу эхом отозвался Нель. От его низкого, тягучего голоса где-то в глубине родилась дрожь, выплеснулась беспорядочными вспышками горячих мурашек, и Триинэ снова ухнула в бездонную пропасть, полную удовольствия…

Сознание медленно возвращалось в реальность из чудесного путешествия, а вместе с ним — другие эмоции.

Снежинка отметила, что по-прежнему лежит в объятиях Сола, но уже чуть повернувшись на бок, и его ладонь тихонько поглаживает её плечо. Нель, по всей видимости, лежал рядом и держал руку Трин, нежно перебирая пальцы. Под щекой девушки быстро и неровно колотилось сердце Проводника, а его дыхание шевелило волосы на макушке. Отчего-то Триинэ охватило лёгкое смущение, но она храбро открыла глаза, посмотрев на Огненного. Подперев голову ладонью, он смотрел на неё с ласковой улыбкой, тёмные глаза мерцали в густом полумраке комнаты, а ещё — лепестки татуировки на теле переливались оранжевым, жёлтым, золотистым, как шёлк на солнце. Трин отвлеклась, заворожённо наблюдая за необычным зрелищем и позабыв о недавнем смущении. Высвободила руку, осторожно коснулась рисунка — кожа под подушечками была горячей. Девушка от неожиданности отдёрнула пальцы, но Нель с тихим смехом поймал, поднёс к губам, не сводя с неё взгляда.

— Это магия, любимая, — тихо ответил он на вопрос во взгляде Трин, его улыбка стала шире, а в глубине взгляда заискрились огоньки. — И я её чувствую! — в его голосе слышалось сдержанное ликование, и Снежинка невольно улыбнулась в ответ, радуясь за своего Огненного.

Он же отпустил руку Трин, выпрямился и поднял ладонь — кисть обвили язычки живого пламени. Они льнули к пальцам, как живые, ластились, а когда Нель встряхнул рукой, пропали.

И снова появились. Керстен пошевелил кистью, пламя стекло до локтя и исчезло. Он наклонился, прижался к губам Трин в кратком, жарком поцелуе — губы его тоже оказались горячими, почти обжигающими, — и отстранился. Обхватил её лицо, разгладил большими пальцами щёки и шепнул:

— Спасибо, Трин, Льдинка моя! — потом бросил взгляд поверх головы девушки — она так поняла, посмотрел на молчаливого друга, — и вдруг добавил.