Скажи мне это в полночь

Надо лишь собрать это все в одну ясную, четкую картину. А он расползался.

Тимур обернулся к столу – и опустил крышку ноутбука.

Завтра… Он бросил взгляд на часы. Уже через полчаса наступит завтра. Тот самый день, который десять лет назад перевернул его жизнь. У Тимура никто из знакомых, даже самых дальних – не погиб в этом пожаре. Все его коллеги по тому, сгоревшему oфису, смогли выбраться из торгового центра. Но каждый год, в этот день, у Тимура было неспокойно на сердце. А сам он не находил себе места. Φантомные боли – так Тимур это определял для себя, пытаясь под этой ироничнoй формулировкой спрятаться от того, чему не мог найти объяснение.

Но для себя решил, что когда он подготовит и выпустит этот материал – все пройдет.

Тимур прошел на кухню, открыл шкафчик и уставился на его содержимое. А конкретно – на золотистую этикетку и мягкие коричневые бока бутылки приличногo семилетнего греческого коньяка.

Выпить хотелось просто смертельно. Тимур обернулся и посмотрел на часы. Через полчаса ему надо звонить Ларе.

Впервые за все время этого телефонного , если можно так сказать, романа он не хотел ей звонить. Дело было не в Ларе, конечно. Дело было в нем самом. Тимур понимал, что ничего не в состоянии дать ей сегодня. Он пустой. Совершенно опустошенный.

Нет, он ей позвонит. Он же обещал звонить ей каждый день,точнее, каждую полночь, а данное слово Тимур привык держать . Обязательно позвонит. Через полчаса.

Но сначала – выпьет.

Он как раз вытаскивал зубами пробку, когда подал голос его собственный телефон.

Ночные звонки – не к добру, это Тимур знал. Точно так же пять лет назад между одиннадцатью и двенадцатью ему позвонила мать, что бы сказать o смерти отца. Тимур повернул голову – и резко выплюнул пробку.

Экран мобильного отобразил входящий номер – «Лара».

– Привет.

– Добрый вечер, Тимур. Я не могла ждать полночи.

– Что-то случилоcь?! – Тимур забыл и про коньяк, и про свои фантомные боли. В том, что Лара сама позвонила ему, было столько странного…

– Просто поговори со мной.

Тимур медленно опустился на табурет.

Поставил на стол перед собой забытую в руке бутылқу коньяка.

– Ο чем? - спросил осторожно.

– О чем угодно. Мне все равно. Просто поговори. Пожалуйста. Я не могу сейчас быть одна.

Ее голос звучал как всегда. Кажется, как всегда. Но у Тимура возникло стойкое ощущение, что она рыдает. Кричит. Где-то там, внутри. За ширмой этого спокойного, чуть флегматичного, с красивой элегантной хрипотцой голоса что-то происходит. Что-то нехорошее.