Скажи пчелам, что меня больше нет

Он чувствовал себя вполне хорошо, но тащиться со сломанной ногой за мулом две мили в гору… такого и врагу не пожелаешь, не говоря уже о невиновном человеке. Тем не менее он сделал выбор. Я сняла с шеи мешочек-амулет, развязала его и сунула туда палец, ощутив привычный запах — неопределенно-землистый, дарящий странное успокоение.

— Что ж, позвольте вернуть вашего Джона Завоевателя, — сказала я с улыбкой, вынимая его. — Надеюсь, в путешествии он вам не понадобится, но на всякий случай…

— О нет, мадам.

 — Он медленно двинул рукой, отталкивая подношение. — Его магия останется со мной, потому что вы исцелили меня с помощью него, но теперь это часть вашей магии.

— Хм. Что ж… спасибо, мистер Джексон. Использую Джона Завоеватея с умом.

Слегка погладив твердый маленький корешок, гладкий и блестящий, я вложила его обратно и завязала мешочек. С одобрительным кивком капрал внезапно зевнул, тряхнул головой и осушил чашку поссета. Затем неожиданно протянул свободную руку в приглашении.

Я взяла его за руку, машинально положив палец на запястье — пульс немного частый, но уверенный, и хотя кожа была горячей, это не внушало опасений…

Потом я поняла, что он что-то говорит — тихо, невнятно и не по-английски.

— Что, простите?

— Я благословляю вас, — ответил он, сонно моргая. Потом улыбнулся, его пальцы разжались и выскользнули. Мгновение спустя он уже спал.

Когда мы благополучно проводили травуа, а девушки и Джем разбрелись по своим делам, мы с Джейми вернулись на кухню, чтобы позавтракать во второй раз.

Он осторожно сел, слегка поморщившись, однако лишь покачал головой в ответ на мой вопросительный взгляд.

— Все в порядке. Хотя, пожалуй, выпью рюмочку с кашей.

— Лучше две, — предложила я, пристально оглядев его, и он не стал спорить.

Большая чугунная сковородка на ложе из раскаленных углей была нагрета, и я положила несколько свежих ломтиков бекона и разбила последние яйца из погреба в миску, проверяя, не испортились ли, прежде чем вылить их в шипящий жир.

Дом вокруг нас постепенно возвращался в привычное состояние, по мере того как таяло ощущение чужого присутствия и беспорядка. И все же дым от жареного бекона стоял в носу, напоминая о пожаре, а в горле запершило.

— Как думаешь, что теперь будет делать Улисс? — спросила я, ставя тарелки на стол. Голос у меня не дрожал, а вот руки — да: ложка дернулась в пальцах, когда я посыпала яйца солью, и белые кристаллы разлетелись по столу.