То ли он должен был вступить в неравную схватку как бывший муж, то ли как будущий. Мордобоя хотелось избежать, но силы были неравными. И тут появилась Валентина. Мощный бюст уверенно колыхался под тонким нейлоном, а русалочьи длинные волосы, распущенные по плечам, делали ее похожей на героиню киношной истории, тщательно загримированную и подготовленную для кульминационной сцены.
– Что вы тут орете? – нейтральным, но фальшивым тоном спросила Валя. – Вы кто? Соседи? Мы вас затопили? Или вам скрип кровати спать мешал и вы пришли пообщаться?
– Пообщаться пришли, – с готовностью выбрала предложенный вариант Светлана Николаевна и скосила физиономию в жутковатой многообещающей улыбке.
– Вопрос имеем: что это финтифло здесь делает?
– Это не финтифло! – Обида Валентины была абсолютно натуральной. – Это мой гражданский муж! И потрудитесь очистить помещение! Мы заняты!"
"– Видим, чем вы тут заняты, – грозно проговорила Светлана Николаевна и оглянулась на безучастную дочь. Вместо того чтобы вести себя естественным образом и порадовать мать, Галина опять раздражала родительницу своим присутствием.
– От кого очистить-то? От него? Это мы сейчас организуем, а то налип на окно, пейзаж портит! Давай, зятек, сковыривайся! Общаться пойдем. И тапку опусти. Ты ею тараканов пугать будешь, а не родную тещу! Ишь – муж гражданский! Петух ты гамбургский! Наплодил жен – всех не обслужить!
Ужас, обуявший Евгения после вторжения Светланы Николаевны, прошел. Стыда перед Галей он не ощущал.
И необходимости как-то оправдаться тоже. Она была безропотной, тихой и невероятно осложняла его жизнь своим наличием. То есть раздражала. Так раздражают нас давшие в долг люди в момент, когда долг надо возвращать.
– И куда пойдем? – ехидно поинтересовался Женя, не утруждая себя подробным опровержением поступивших в его адрес оскорблений.
– Домой. – Светлана Николаевна, не предполагавшая, что загулявший зять так быстро перестроится, напряглась. Она ждала, что события будут развиваться по запланированному ею банальному сценарию: загнанный в угол Евгений подожмет хвост, опустит уши и мелкой рысью понесется в лоно семьи, где потом долго и с большими финансовыми затратами будет заглаживать вину.
Себя Светлана Николаевна видела безвинно пострадавшей жертвой чужого вероломства и очень рассчитывала не только на моральную, но и на материальную компенсацию. Она растила, воспитывала и выводила в люди дочь, которую растоптали на ее глазах.
