А товарищи тощего, не успев ничего понять, как кегли в боулинге посыпались на мостовую, снесенные ураганом по имени Арий.
И вот мы стоим посреди ночной улицы, под нашими ногами валяется с десяток стонущих раненых, у одного из которых на пол лица ожог от моего файербола. Вокруг собираются зеваки и раздаются крики про стражу, которую «уже позвали и сейчас всех арестуют». А дракон нежно прижимает меня к себе, целует в макушку и грустно вздыхает:
— Жаль, что в таверне ты не попробовала их фирменный десерт.
Глава 44
Я хихикнула. Потом еще раз, и еще, пока не закатилась в диком хохоте. Я смеялась и смеялась, и никак не могла остановиться. Всхлипывала, хрюкала, икала и продолжала заливаться смехом.
Не знаю, что со мной было. Наверное, это вопрос к психологам или даже психиатрам, почему меня накрыло именно таким видом истерики, но я смеялась и не могла остановиться.
Все это время Арий крепко меня обнимал, ни на секунду не отпуская и не давая сползти вниз, когда я обессилела от смеха и ноги перестали держать, норовя подогнуться.
И все время пока меня плющило от хохота, он целовал мои волосы и легонько похлопывал меня по спине, как матери делают с чересчур возбужденными малышами, чтобы успокоить.
А когда у меня не осталось сил не то, что смеяться, а даже просто дышать, он подхватил меня на руки, открыл портал перед носом набежавшей на площадь стражи, и перенес на берег моря.
Усадил на теплый песок, стащил с ног туфли и принялся снимать с меня платье.
И все это молча, и так решительно и быстро, что я опомниться не успела, как осталась в одном нижнем белье.
И не было никакого смущения или неловкости — я просто глубоко вдохнула напоенный морем воздух, радуясь, что ребра больше не сдавливает дурацким корсетом и вытянулась на песке, глядя на ночное небо.
Оно было густым и очень низким. Казалось темно-синий отрез бархата, усеянный золотыми точками, висит прямо над головой, только протяни руку и коснешься.
Рядом прилег Арий и взял мою ладонь, переплетаясь пальцами.
Так мы и лежали, не разговаривая и не двигаясь. Молча держались за руки, глядели на небо и слушали, как в темноте шелестит вода, ритмично наползая на песок.
А потом Арий повернулся ко мне и поцеловал. Очень легко, едва касаясь прошелся по губам, по щеке, очертил линии бровей. Поймал губами мои ресницы, сначала с одной стороны, потом с другой. И снова сладко коснулся губ.
