И, как всегда, от прикосновений этого мужчины, по телу побежало тепло, словно воздушные пузырьки заскользили от сердца во все стороны, дотекая до кончиков пальцев и щекоча макушку.
— Расскажешь, что случилось? — Арий лег на спину, подтянул к своему боку и умостил мою голову себе на плечо. Чуть подвигался, устраиваясь поудобнее, и обнял горячими руками, от которых по коже побежали старые подружки мурашки. — Почему ты убежала из таверны?
Ну, и что мне ему ответить? Рассказать, что во мне проснулась дикая ревность к той женщине, которую он назвал невестой? Ревность и обида на то, что тусит он со мной, а жениться собирается на другой?
Было это уже в моей жизни, спасибо, больше не надо.
Второй раз я не переживу, если мне объявят, что я классная девчонка, и обязательно встречу другого парня, а ему пора под венец. Да и нет у меня никакого права ревновать, потому что, по большому счету, Арий мне ничего не обещал. А слова про «будешь жить со мной» — это вообще ни о чем. У меня, например, Гена был — тоже со мной жил, подоконник украшал…
И ведь сколько раз давала себе слово обходить этого зеленоглазого красавца стороной.
И каждый раз, стоило только ему приблизиться, как все мои намерения улетучивались. И оставалась только глупая я, плывущая как мед на солнце от его голоса, взглядов и горячих рук.
Поэтому я молчала, наслаждаясь его близостью и зная, что скоро это закончится. И Арий тоже молчал, просто грел меня в своих объятиях.
А потом спросил:
— Хочешь со мной полетать?
* * *Большая комната, заставленная старой тяжелой мебелью, с потертой обивкой и сбитыми кое-где углами, едва освещалась парой крошечных светильников, висящих высоко под потолком.
За окном давно царила ночь, густая и жаркая, как часто бывает в этих краях в самой середине лета. Через открытые настежь окна не долетало даже легкого дуновения ветерка, готового подарить желанную свежесть. Но мужчинам, собравшимся здесь в этот поздний час, не было нужды ни в ярком свете, ни в прохладе.
В центре комнаты стояло массивное, больше похожее на трон кресло, в котором, скрючившись, сидел пожилой мужчина в расшитом золотом халате.
"
"Перед ним на стульях с высокими спинками расположились трое: два молодых, нервничающих мужчин в дорогой одежде и зрелый красавец с легкой сединой в темных волосах и скучающим лицом. Казалось, он находится здесь исключительно по обязанности, в отличие от молодых, взирающих на старика в кресле с тревогой и ожиданием.
Мужчина на троне был зол.
