Сказочное невезение

– И питаться мы должны все вместе, – добавила симпатичнейшая подавальщица. – Кроме того, наш рабочий день ограничен. У вас, лапочки, он гораздо длиннее!

– А с чего это, – сказал Кристофер, – вы решили, что вообще годитесь для здешней работы?

– Да среди нас тут нет ни единого, – ответил мистер Прендергаст, – кому по ходу своей карьеры не приходилось выходить на сцену со словами: «Кушать подано, госпожа», или таскать поднос с подкрашенной водичкой, разлитой по бокалам. Уж эти-то роли мы знаем назубок.

– А еще у нас есть пара дней на репетиции, – добавил еще один красавец-лакей.

Его звали Франсис, был он, как Фэй, светловолос. – Я слышал, что гости приедут только после того, как дамы вернутся из Лудвича.

Они рассказали, что прибыли нынче утром на автобусе, все вместе.

– Вместе с этой очаровательной чертовкой, которая разбирает книги в библиотеке, – добавила смазливая горничная. – Я бы зуба не пожалела за такой цвет лица!

Эту часть рассказа мы выслушали дважды. А все потому, что по ходу обеда произошло как минимум две перемены.

И каждый раз разговор вроде как встряхивался и откатывался немного назад. Кристофер, похоже, чувствовал себя виноватым. Каждый раз он смотрел на меня и закатывал глаза, в надежде, что я не проболтаюсь. К концу обеда он совсем притих и вид у него был встревоженный.

А потом прозвонил колокольчик. Нам с Кристофером нужно было возвращаться к работе – а кроме нас, Эндрю, Грегору и еще парочке лакеев-актеров. Мистер Амос дожидался на верхней площадке лестницы – тушил, как обычно, свою сигару.

Я был твердо уверен: он знает, что мы побывали в его тайном погребе. Я едва не бросился наутек. Кристофер побелел. Однако мистер Амос хотел поговорить с новыми лакеями. А нас отправил в столовую.

Не знаю, что там мистер Амос наговорил актерам, но они явно разнервничались. Работники из них были никакие. Они постоянно путались друг у друга под ногами. Франсис разбил две тарелки, а Манфред грохнулся на пол, споткнувшись о стул. Эндрю и Грегор обдавали их презрением.

А когда в залу вошли графиня, леди Фелиция и граф Роберт, их встретил продолжительный звон ножей, падающих из ящика, который Франсис выдвинул слишком далеко. Графиня остановилась и вытаращила глаза. Она была разряжена в пух и прах перед предстоящей поездкой в Лудвич.

– Прошу прощения, миледи, – сказал мистер Амос. – Новая прислуга, сами понимаете.

– А, вот оно в чем дело! – откликнулся граф Роберт. – А я было подумал, что война.