Скелет из пробирки

После того как дядя Кирилл умер, он считает, что обязан поддерживать тетю Машу и Любку. Знаешь, как он меня вчера песочил! «Всякое в жизни бывает! Они друг друга полюбили. Ты найдешь себе пару, а родственников других не будет!» Вот и пришлось идти, теперь изображаю дружбу и радость. Боюсь, папу опять инсульт разобьет!

Ксюша замолчала, а потом с невероятной злобой, острым, пронзительным, словно наточенный клинок, голосом произнесла:

– Я ее убью!

– Кого? – испугалась Розочка.

Было в тоне Ксюши что-то такое, что заставляло верить: из уст девушки звучит не пустая угроза.

"– Любку! – мстительно уточнила она. – Еще не знаю как, но обязательно убью.

Глава 17

Я ушла от Розочки, покачиваясь, словно пьяная. Ужасная жара висела над проспектом. Люди тащились по тротуару, сжимая бутылки с водой. Кислород словно испарился, было полное ощущение, что воздух превратился в вязкий кисель, который с трудом проникает в легкие и с огромным усилием выталкивается из них.

Я зашла в супермаркет и прислонилась к холодильнику, в котором стройными рядами выстроились йогурты и пачки масла.

И тут затрезвонил мобильный. Меня охватил страх.

– Да? Что произошло?

– Ариша, – раздалось из трубки, – приветик, это Нюся! Я смахнула со лба пот. Тысячи и тысячи людей используют мобильную связь, чтобы просто поболтать друг с другом, и только Виола Тараканова трясется от любого звонка!

– Привет, Нюся, – я постаралась изобразить радость.

– Ты где?

– В магазине.

– Каком?

– Супермаркете, стою около йогуртов, наслаждаюсь холодом.

Нюся засмеялась.

– Давай дуй на Сазоньевскую улицу – Зачем?

– Надо! Обещала же тебя пиарить Давай, ноги в руки – и бегом.

– Но я не одета!

– Совсем голая? – захихикала Юдина. – Ходишь по лавкам только во вьетнамках? А что, это эпатажно!

– Нет, конечно, просто стою в стареньком сарафанчике и без макияжа.

– Аллах с ним, – заявила Нюся, – адрес пиши: Сазоньевская, девять, постарайся успеть за час.

– Куда? – недоумевала я.

– Приедешь, объясню, – буркнула Нюся и отсоединилась.

Я со вздохом оторвалась от рефрижератора и побрела по проминающемуся асфальту к метро.

Возле дома девять на Сазоньевской было пусто. Я расстроилась. Естественно, Нюся опоздает, а мне придется ждать ее на солнцепеке. Коротенькая улочка не украшена ни одним деревом, в тени которого можно было бы спрятаться, да и магазинов со спасительными холодильниками не видно. Но тут огромная черная машина, стоявшая чуть поодаль от девятого дома, коротко гуднула.