Скелет из пробирки

– Показывай!

– Вот, – протянула я сумку.

Джуманджи посветила внутрь и схватила торбу.

– Лады, считай, мы тебя простили. А теперь отдохни тут чуток.

Я не успела ничего сказать, потому что в лицо ударила едкая струя. Глаза мигом наполнились слезами, в носу защипало, изо рта потекли слюни. На какое-то мгновение я ослепла, онемела и перестала дышать, но уже через секунду воздух, словно острый нож, ворвался в легкие. Никогда он не казался мне таким упоительным.

Слезы, сопли и слюни продолжали течь по лицу.

Я стояла, вытянув вперед руки, напряженно вслушиваясь в то, что творится снаружи, но на улице стояла все та же сонная тишина. Неужели люди Николая упустили Джуманджи?

– Эй, Виола, жива? – донесся от двери абсолютно спокойный голос Кости.

– Да, – прохрипела я, – вроде да.

– Иди сюда.

– Не могу.

Послышался хруст. Это Костины сто килограммов дробили битый кирпич и стекла. В лицо ударил свет фонаря.

– Она в тебя из баллончика пульнула, – без всякого удивления констатировал парень, – вот падла.

Не боись, ща нос задышит. Сопли-то утри.

Я рукавом блузки размазывала по лицу слезы. Константин укоризненно вздохнул, вынул из кармана рубашки белый носовой платок, пахнущий дорогим одеколоном, и сунул мне в руки.

– Вы, бабы, только изображаете из себя невесть что, – констатировал он, – а платков-то никогда не носите! Двигай на улицу, легче станет, а то смердит здесь, без баллончика скореживает!

Я выползла на улицу.

– Где Джуманджи?

– Так увезли.

– Вы ее поймали?

– А то, мигом.

– И где она?

– Николай Петрович ею займется. Пошли.

– Куда?

– Ведено тебя домой отвезти.

– Но мне хочется знать…

– Я человек маленький, – вздохнула стокилограммовая туша, – приказано доставить до квартиры.

– Но…

Костя посмотрел на меня исподлобья:

– Сама пойдешь или отнести?

– Но…

Парень легко подхватил меня одной рукой и сунул в «Жигули».

– Завтра с Николаем Петровичем побазаришь. Вот бабы! Сказано домой – значит, домой!"

"Страшно усталая, злая, бесконечно чихающая, в измазанных невесть чем брюках, я вошла в прихожую и, тихо радуясь, что в доме стоит тишина, прокралась на кухню.

Так, Олег, кажется, спит, сейчас ко мне никто с расспросами не пристанет, а утром всем будет некогда… Где же бутылка с минеральной водой, в горле просто пересохло.

Но не успела рука открутить пробку, как вспыхнул свет и ледяной голос произнес:

– Добрый вечер. Виола!

От неожиданности я уронила пластиковую бутылку с боржоми и обозлилась.