Онлайн-библиотека книг
Потому что отсюда противоположный берег, где находилась Биостанция, мы разглядеть не могли – только чуть виднелось что-то вдали как длинное синее облако на поверхности моря."
"Алешка тоже лез в карту, что-то соображал, а потом заявил:
– Подумаешь! Все ясно. Сначала вверх, а потом влево. Делов-то!
– На север, а потом на запад, – машинально поправил его папа.
Тут прибежал дед Акимыч с красным ухом и сказал:
– Чего там. Давайте я вас на буксире оттарабаню. Я энтот путь с закрытыми глазами знаю. Как свою горницу.
Тут все женщины завыли и стали отталкивать деда от причала и кричать нам:
– Не верьте ему! Или заблудится, или утопит всех! Уходите скорея!
Дед обиделся, но виду не показал и бросил Алешке сверток:
– Держи, малец, подарок от Акимыча!
И мы поплыли.
– Ничего, – сказал папа. – Хорошая ночная рубашка…
Глава VII
В открытом море
Плыли мы очень долго. Даже немного надоело. И страшновато было. Особенно, когда за кормой исчезли силуэты кранов и растаял в белесой мгле сам остров, а впереди все так же далеко и недосягаемо синел противоположный берег.
Но я все время думал о древних мореплавателях, которые месяцами плыли неизвестно куда без папы и мамы и терпели всякие лишения, а потом их имена навсегда входили в историю мореплавания и великих открытий.
О чем думал Лешка, я не знаю, потому что он скоро уснул в своей длиннополой тельняшке на коленях у мамы. Она осторожно переложила его в каюту. Потом он безмятежно признался: «Я всегда так делаю.
К счастью, мы скоро проголодались от вольного ветра (и от страха тоже) и обо всем забыли, когда мама достала термос с чаем и сухари. Алешка, конечно, стал крошить сухари за борт для чаек, и, конечно, был наказан. Чайки налетели с голодными криками и кружили над нами, и падали в море, ловко выхватывая из воды сухарные крошки и роняя на палубу и парус свои тяжелые капли.
