Схватка с судьбой

Даже появились робкие мечтания, что вот он рассмотрит её получше и сам сбежит с ней. А может, и убьёт деда! Ну такие детские глупости, взращённые на надежде на лучшее.

Борий был для неё олицетворением свободы.

Даже когда он ловил её после очередного побега и хладнокровно отдавал в руки деда для наказания, Майяри умудрялась находить для него оправдания. Мол, он слуга, зачем ему рисковать ради неё жизнью… В общине просто больше не было никого, на кого бы маленькая Падуба могла возложить свои надежды на избавление от власти деда.

Она слишком хорошо знала каждого из жителей. А Бория она не знала, но домыслила то, чего не знала.

К счастью, обманывалась она недолго. Вплоть до момента, когда Борий по приказу деда не припугнул её изнасилованием. Даже хорошо, что это случилось, а то не дай боги влюбилась бы в него. Мозги-то у неё тогда ещё не выросли.

Борий просто любил беззаботную жизнь, а маленькая госпожа была развлечением: поганку было так забавно злить, ловить и загонять в угол.

– Изменилась, – с непонятной интонацией протянул телохранитель, исподлобья смотря на неё блестящими в свете костра серыми глазами.

Майяри лишь раздражённо тряхнула головой и устремила нетерпеливый взор в сторону общины. Избавиться от Бория и пойти пешком? В его лапах-то быстрее долетит…

– Такая спокойная, – продолжил оборотень. – А раньше… Один взгляд, а сколько эмоций! Гнев, ненависть… страх… Как у затравленного зверя.

– Выросла, – коротко, с пренебрежением бросила девушка.

– А кого мне бояться? – Майяри холодно взглянула на телохранителя. – Тебя? Без покровительства моего деда ты не выстоишь против меня и минуты, несмотря на все твои защитные печати. Я вернулась сюда не чтобы бояться. Кто ты такой против меня, повелительницы хаги?

Последнее девушка сказала совершенно серьёзно, но Борий, сперва поражённо вскинув брови, расхохотался.

– Уже повелительница?

– А ты думал, я шутила? – не обиделась на смех Майяри. – Я начала жить новой жизнью, и она меня очень устраивала.

А тут явился ты с посланием от деда, мол, дорогая, вернись или… – она умокла, многозначительно приподняв брови. – Отказаться совершенно невозможно. А раз мне не дали права выбора, то я не дам права определять мою роль в общине. Я вернулась, чтобы править. И я добьюсь этого. Если мне придётся ради власти разорвать грудь старейшины и сожрать его сердце, я разорву и сожру. Если придётся, сожру и твоё.