Скиф-Эллин

Каждый вид товаров продавался в своей части рынка. Одни выкладывали свой товар прямо на земле, другие — на складных столиках, третьи — в шалашах или шатрах. По периметру рынка располагались магазинчики и мастерские, торгующие своими изделиями. Много было парикмахеров, которые работали под тентом или навесом из соломы, а рядом толпились зеваки, которые вместе с мастером и его жертвой обсуждали городские новости. Как и в будущем, говорили очень громко и отчаянно размахивая руками и брызгая слюной. Тихий грек — это такой, которого слышно всего за одни квартал.

Поэтому гвалт стоял, как на Привозе в разгар курортного сезона.

Первым делом я поднялся на холм, чтобы сравнить то, что видел в будущем, с тем, что было на самом деле. В двадцатом веке визит в Акрополь обойдется в десять евро, а экскурсия по всем главным достопримечательностям — в тридцать. Сейчас все бесплатно, но вход в храмы и приношение жертв иностранцам запрещены. Это может сделать за тебя любой афинянин, не обязательно служитель храма. Так что визит мой свелся к прогулке вокруг храмов.

Они пока что не разрушены и расписаны яркими красками, из-за чего у меня сложилось впечатление, что раньше смотрел черно-белый фильм про Акрополь, а сейчас попал на цветной. Вторым, как по мне, главным отличием было малое количество собак и особенно кошек. В будущем кошки и собаки буквально оккупируют Акрополь. Обожравшись, что с кошками обычно случается редко, они будут дрыхнуть в самых неожиданным местах и абсолютно не обращать внимание на туристов и собак, которые такие же перекормленные, стерилизованные, привитые и еще с ошейником с личным номером, но более суетливые. Тратиться на жертвоприношения я не стал, как и в будущем не покупал здесь магнитики по два евро, поэтому вернулся на агору.

Основной темой разговоров здесь был военный поход на фракийцев, в который отправлялся избранный в прошлом году, молодой правитель Македонии по имени Александр. Афиняне дружно предрекали ему разгромное поражение и прочие приятные события.

— Отца этого Александра звали Филипп? — спросил я самого яростного недоброжелателя македонского правителя — пожилого грека, светловолосого и голубоглазого, но с крючковатым носом.

— Да, — подтвердил он. — В прошлом году в Эгах отца заколол его собственный телохранитель Павсаний прямо во время свадьбы Клеопатры, дочери Филиппа, которую правитель Македонии выдавал за своего шурина Александра, правителя Эпира. Скоро и сыночка заколют, потому что слишком резвый.