Скиф-Эллин

Надо бы перевязать рану. Для этого придется выходить из боя, а мои подчиненные решат, что пора удирать, и ломанутся следом. Пока не ослабел, буду сражаться. Да и в бою боль уходит на второй план. Ее выдавливают более яркие эмоции — смесь страха и ярости. Я подгоняю коня шпорами, бросаю вперед, между двумя персами, металлические шлемы которых обвязаны кусками белой материей, чтобы не нагревались на солнце. Эти двое молоды и с похожими лицами. Может быть, братья. Я одним ударом отсекаю правую руку тому, что справа от меня, а затем ударом по щиту заставляю того, что слева, выглянуть из-за защиты, и колю его в шею позади нащечника, закрепленного на петлях, как у аттического шлема.

 Кровь брызжет из перерезанной сонной артерии. Этот уже не жилец. Я толкаю коня вперед, чтобы сразиться со следующим врагом…

Давление персов прекращается внезапно. Вот только что они перли на нас — и вдруг начали разворачивать коней и пытаться выскочить из толчеи. Отступавшие фессалийцы сразу осмелели и погнались за ними.

Я тоже начал разворачивать коня, чтобы выбраться из давки и заняться раной. Поймав вопросительный взгляд Битюса, крикнул ему, что ранен, и показал это жестами на тот случай, если он не расслышал, и махнул рукой, разрешив ему принимать решение самостоятельно. Мой заместитель попал уже под действия инстинктивного чувства «догони убегающего зайца» и радостно позвал соплеменников последовать за ним. Скифская ила, за исключением раненых, погналась за удирающими врагами. Самое забавное, что вслед за бессами проскакали мимо нас удирающие массагеты-саки с награбленным впопыхах в нашем лагере. Пеонийцы спешили несколько кочевников метко брошенными дротиками и забрали их коней и добычу себе.

39"

"В Вавилон я въехал на арбе, потому что нога все еще болела, верхом не поскачешь. Местные называют свой город Бабилим (Ворота бога). В те времена, когда я был шумерским лугалем, этот город был маленьким, недостойным внимания и носил то же название, только на шумерском языке — Кадингирра.

Сейчас его защищают ров шириной метров двенадцать и внешняя стена высотой двадцать два метра и шириной около десяти и еще две внутренние стены пониже и поуже. Надвратные башни, храмы и стены богатых домов в лучших шумерских традициях украшены синими изразцами и барельефами львов, быков и сиррушей — существ с рогатой змеиной головой, змеиным телом, передними львиными ногами и задними орлиными — явных жертв трансплантологии.