Скиф-Эллин

— А зачем нам тавры?! Они перейдут на сторону скифов и вместе с ними нападут на нас, только деньги зря потратим! — вмешался в разговор Гегий, богатый виноторговец, худой и длинный, почти с меня ростом, мужчина сорока двух лет, обладатель безволосого лица, как у скопца, и отец шести детей, что порождало массу скабрёзных шуток в его адрес.

— Если успеют перейти, — сказал я. — И деньги тратить на них не будем, заплатим трофеями.

— Какими трофеями?! — удивился Гегий.

— Богатыми, — коротко ответил я.

Моя манера вести разговор вогнала виноторговца в ступор.

Он никак не мог понять, серьезно я говорю или шучу. Остальные тоже поглядывали на меня напряженно, однако у многих в глазах появились проблески надежды на благоприятный исход. Слишком уверенно я себя вел. Да и покупка двух клеров ясно говорила о том, что решил обосноваться здесь надолго. Человек, не уверенный в победе, не стал бы так безрассудно тратить деньги.

— Устройте мне встречу с военным вождем тавров, — потребовал я. — Сделаю им предложение, от которого не смогут отказаться.

После чего развернулся и пошел домой. Если бы остался и вступил в обсуждение своих будущих действий, затрепали бы тему и разуверились во мне. Моя непонятность и непредсказуемость должны были внушить херсонесцам уверенность в победе.

49"

"Большая часть таврских поселений расположена в труднодоступных местах в горах, но несколько на высоких мысах на берегу моря. Если горные занимаются земледелием и отгонным скотоводством, то прибрежные — пиратством и в свободное от основного промысла время рыболовством.

Я бы даже назвал поселения на мысах военно-морскими лагерями, потому что женщин в них было мало, преобладали молодые мужчины. Видимо, юноши из горных деревень отправлялись в такой лагерь, чтобы накопить денег на невесту, дом, скот, а потом вернуться к мирной жизни. Тот лагерь, к которому подъехали мы с полемархом Харисием и охраной их десяти всадников, был обнесен стеной высотой метра три, сложенной из камней разного размера, из-за чего была крива и легко преодолима. Видимо, служила не столько для защиты, сколько для того, чтобы кто-нибудь случайно не приперся или не разбежались те, кто внутри. К единственным воротам вел специально обуженный перешеек длиной метров сто и шириной два или чуть больше, чтобы могла проехать арба. Последние метра четыре были подъемным деревянным мостом через ров глубиной метров пятнадцать. Мне пришлось пошлепать по шее занервничавшего коня, успокоить, чтобы вместе с ним не свалиться туда.