Скиф-Эллин

Насколько внезапность возможна в степи, где днем видно, а ночью слышно за много километров. Единственная надежда, что скифская стража примет нас за своих. Ведь это их территория, больше некому здесь скакать на лошадях. Пехотинцы, отставая все больше и больше, перемещались двумя колоннами. Тавры упорно не желали сражаться плечом к плечу с херсонесцами. Наверное, опасались, что могут проникнуться симпатией, а как потом воевать с нами?!

Переполох в скифском стойбище начался, когда нам оставалось до него километра три. Сперва залаяли собаки, а потом и люди начали кричать и суетиться.

Что-то мы делали не так, раз кочевники поняли, что приближается враг. Или чуйке собак доверяют полностью.

— Вперед галопом! — приказал я.

Охранять стойбище оставили стариков и юнцов. Серьезное сопротивление оказать они не смогли. Убили и ранили несколько лошадей, завалили двух всадников и в семерых сделали не смертельные дырки, непредусмотренные природой. Само собой, задержали нас немного, что дало возможность части женщин и детей разбежаться и пастухам угнать табун лошадей, затихающий в ночи перестук копыт которых мы еще долго слышали.

Только вот в степи трудно спрятаться, многих женщин и детей мы переловили, вернули на стойбище. Захватили и отару баранов голов на тысячу.

Пехота подоспела, когда мы уже собирали добычу. Все тяжелое и молодые женщины и дети были отправлены на берег моря, где будут погружены на суда и отвезены в Херсонес. Отару баранов мы погнали по суше, прихватив то из трофеев, что весило мало и стоило дорого, по большей части украшения, меха и ткани.

Если всадники везли трофеи в чересседельных сумках, то таврские лучники, примерно половина из тех, кто принял участие в сухопутном походе, тащили в котомках и узлах. У некоторых узлы были такого размера, что становилось жалко бедолагу. Жадность любит издеваться над людьми. Всё, что можно было сжечь на стойбище, предали огню.

Перед отъездом я проинструктировал старух, оставленных любоваться пожаром:

— Передадите своим воинам, что, если захотят вернуть своих жен и детей, пусть снимают осаду с Керкинитиды и присылают послов в Херсонес, обговорим размер выкупа.

Если осаду не снимут, никаких переговоров не будет, отвезем всех на южный берег моря и продадим там в рабство. После чего нападем на следующее стойбище, потом на следующее, пока не поймете, что с нами лучше не воевать."

"Шли мы всю ночь почти без остановок. Все понимали, что встреча со скифами в степи закончится для нас печально, особенно для пеших тавров.