Скиф-Эллин

Там меня поджидают десять групп херсонесцев с лестницами и две сотни скифских лучников, которые будут оказывать нам стрелковую поддержку. Машу рукой трубачам. С нами приперлось сюда аж одиннадцать лабухов, целый оркестр. Решили малехо подзаработать на чужих похоронах.

По звуку труб началось движение в том месте, где тараны подпортили стену. За ночь ее малехо подлатали. Сейчас там большая толпа скифских воинов с громкими криками имитирует штурм. Получается у них здорово. Был бы я киммерикцем, поверил бы, что там направление главного удара.

Подождав минут пять, приказываю в первую очередь себе:

— Вперед!

Все десять отрядов бегут к стене. Она сложена из плохо обтесанных камней. По такой, если бы не мешали, можно залезть без всяких приспособлений. Лестницы нужны для того, чтобы залезть быстро. Оставшиеся на месте скифские лучники сгоняют стрелами немногочисленных защитников города, которые стояли на сторожевом ходе.

Я перехожу ров в том месте, где его засыпали вчера. Земля не утрамбована, проседает немного под ногами.

Лестницы уже приставлены, и по ним карабкаются воины, подняв левой рукой щит над головой и зажав в правой короткий меч. Наверху слышатся истошные крики и звуки ударов, будто колют дрова. Лестница довольно хлипкая, трещит и покачивается. Переступаю со ступеньки на ступеньку быстро, стараясь не задерживаться, потому что боюсь, что какая-нибудь сломается. Протискиваюсь боком между широкими зубцами и вижу, как на сторожевом ходе два киммерикца с короткими копьями наседают на херсонесца, рядом с которым под стеной сидит соратник, прикрывающий правой ладонью рану в животе. У раненого отстраненный взгляд, точно находится уже не здесь. Наверное, надеется, что его добьют и избавят от продолжительных мучений."

"Я успеваю отбить копье, которым чуть не угодили в правое бедро сражавшегося херсонесца, после чего колющим ударом поражаю врага в шею чуть выше кадыка. Тут же наношу рубящий еще одному, только что подбежавшему.

Это юноша лет пятнадцати, облаченный в старый кожаный доспех не по росту, видимо, доставшийся по наследству. Мой клинок легко рассекает старую, потертую и потрескавшуюся кожу, перебивает ключицу и другие кости. Юноша роняет короткий меч и смотрит на меня удивленно. В горячке не чувствует боль, хотя понимает, что ранен. Скорее всего, никак не может поверить, что сейчас умрет. Он ведь, как и все молодые и неопытные, был уверен, что никогда не погибнет.