"
"В шатре ни души, хотя еще чувствуется запах духов, похожих на те, что обожает царь Александр. Такое впечатление, что он побывал здесь за пару минут до меня. Справа и слева от входа стоят по три походные, складные кровати с сеном, накрытым овчинами, вместо матрацев. В центре низкий прямоугольный стол и шесть табуреток. На столе стоят два серебряных кувшина с красным вином, шесть чаш и три тарелки: одна с поломанными на куски лепешками, вторая с жареным мясом и третья с сыром. То ли мы оторвали хозяев шатра от завтрака, что маловероятно, то ли, уверенные в победе, они вышли поразмяться немного и затем перекусить.
Остановка бедненькая для правителя средней части Одрисского царства, поимевшего дерзость кинуть вызов македонцам. Я даже подумал, что ошибся шатром, пока не заглянул в деревянный сундук с бронзовыми рукоятками по бокам и на крышке сверху и бронзовыми нижними углами, который стоял в правом дальнем углу. В сундуке лежали мешочки с золотыми статерами и серебряными драхмами разного достоинства.
Поверх мешочков расположились то ли бусы, то ли четки из янтаря — большая ценность в этих краях. Поскольку четки, в отличие от монет, не звенят и при одинаковом объеме стоят дороже в несколько раз, я отправил их в карман штанов. Монеты будут общей добычей.
В шатер заглянули два бесса из моего отряда, и я приказал им:
— Заверните сундук в овчины и отвезите незаметно в наш лагерь. В нем столько денег, сколько всем отрядом не соберем во всех остальных шатрах.
Бессы не поверили мне, пока не взялись за ручки и не подняли сундук.
Золото и серебро уже своим большим удельным весом заставляют относиться к себе с уважением. После чего торопливо обмотали сундук двумя овчинами, завязали веревкам и прикрепили к крупу одной из лошадей. Вторым заходом вместе со мной и подошедшими соратниками опустошили кувшины и блюда, завернули посуду в третью овчину и повезли добычу в наш лагерь.
Я поехал за ними, по пути поймав двух верховых лошадей, судя по попонам, одрисских. Ведя их на поводу, нашел место, где бросил свое копье.
Оно так и торчало в человеческом теле, из-за чего напоминало булавку для монтирования насекомых в энтомологическую коллекцию. «Насекомое» уже отдало душу своим богам. Это был мужчина лет сорока с густой темно-русой растительностью на лице. По загорелому лбу у обреза кожаного конического шлема ползала красновато-серая вошь, обеспокоенная охлаждением кормильца.
Почти всю захваченную добычу мы поделили между членами отряда.
