Скиф-Эллин

Этот город находился по пути из Центральной Македонии к проливу Дарданеллы, носящим ныне имя Геллеспонт, а я знал, что царь Александр скоро отправится на противоположный берег. Когда будет проходить мимо, присоединюсь к его армии. Оставаться в каком-нибудь крупном греческом городе было опасно. Все бунтовавшие греческие полисы, кроме спартанцев, которые не признают Александра гегемоном, покаялись перед ним. Особо ретивые, как аркадяне, даже приговорили к смерти тех, кто ратовал за отправку войск на помощь Фивам.

На счастье аркадян, их отряд дойти не успел, поэтому были прощены. Но не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что греки не простят царю Александру жестокое наказание Фив, что будут всячески гадить македонцам и их союзникам и уж запросто придумают, за что придраться к командиру отряда наемников, ежели такой окажется в зоне их поражения."

"Всех уцелевших жителей Фив, около тридцати тысяч человек, как свободных, так и рабов, продали в рабство. Избежать этой участи смогли только жрецы, сторонники македонян и родственники покойного поэта Пиндара, которого я проходил в институте, но ничего не помню из его творчества.

Пиндар сочинил в честь Александра Первого, одного из предков нынешнего Александра, который проходит под номером Три, энкомий — хвалебную песнь, которую исполняют во время праздничных шествий под аккомпанемент лир, форминг (родственниц лир) и авлосов (духовых инструментов с двумя трубками). Теперь родственники поэта пожинают плоды его таланта. За проданных фиванцев Александр Македонский получил четыреста сорок талантов (примерно одиннадцать с половиной тонн) серебра. Этого хватило, чтобы, так сказать, погасить частично задолженность по зарплате в армии. Никто не роптал по поводу недоплаты, потому что даже самый нерасторопный солдат хапанул в Фивах в несколько раз больше, чем был должен ему царь. Я и вовсе стал богачом. Даже подумывал, не заняться ли морской торговлей? Решил сходить в поход вместе с македонским царем, посмотреть, что сейчас творится в Азии, в тех местах, где я провел предыдущие две эпохи.

На подходе к македонской столице я отделился от армии и от бессов и поехал дальше на восток с одриссами, трибаллами, гетами и небольшим отрядом македонцев, получивших поместья в Восточной Македонии. Глядя на фракийцев, трудно было поверить, что всего пару месяцев назад они были врагами македонцев. Нет, конечно, они не воспылали любовью к своим многовековым врагам, но и ненависти не испытывали.