Сколько стоит ваше сердце?

— Самые точные сведения? — невежливо перебил его супруг госпожи в лиловом, — позвольте узнать — откуда, если даже в штабе армии их нет. Наш старший сын служит там стратегом.

— Дела семейные, — пояснил офицер. — Как вы знаете, я имел несчастье получить отказ в руке прелестной баронессы Шайро-Туан.

— Неужели? — деланно изумилась Несиа, — Алета вам отказала? А мне казалось, что на зимнем балу в ратуше она улыбалась вам более чем мило…

— Алету никто не спрашивал, — грубовато отозвался офицер, — решение принял ее дядя.

— Он счел, что вы недостаточно хороши, Анн? — пожилой хмыкнул, — ну, конечно, всего лишь граф. С таким приданым баронесса вполне может рассчитывать на герцога.

— Поднимай выше, Гай. Герцоги для Шайро-Туан нынче слишком мелко…

— Но… тогда кто же? — непритворно изумилась Несиа.

— К восхитительной баронессе с еще более восхитительным приданым посватался Священный Кесар Фиоля. И, по моим данным, получено предварительное согласие опекуна.

— О, Святые Древние! — ахнула Несиа, — он же старый! Баронессе девятнадцать лет, а из Священного Кесара давно песок сыплется.

— Седина в бороду, — безразлично пожал плечами офицер, — но теперь вы понимаете, что если даже и будет война, то над землями баронессы будет установлен мягкий протекторат.

— Мягкий протекторат, — с удовольствием повторил пожилой, — наивный Анн… Какой может быть мягкий протекторат в землях, где сосредоточено девяносто процентов мировых запасов анеботума? Политика — это экономика.

— Хотите сказать, у меня еще есть надежда? — встрепенулся Анн.

— Надежда, — со странным выражением повторил пожилой господин, — "Кто живет надеждой, рискует умереть с голоду". Послушай доброго совета, мой мальчик — забудь о баронессе Шайро-Туан и обрати свой взор в другую сторону. А судьба Алеты давно решена — и не здесь. Уважаемый опекун баронессы только думает, что он волен что-то решать.

— Так что, вы хотите сказать, что мне нужно начинать обертывать мягкой бумагой хрустальные бокалы? — недовольно спросила Несиа, не слишком умело пряча за этой капризной маской настоящее беспокойство умной женщины, сообразившей, куда дует ветер.

Пожилой господин это отлично понял — и не обиделся. Он вообще был не обидчив.

— Начинайте, Неси, — кивнул он, — самое время.