Сколько стоит ваше сердце?

В бывшем охраннике чувствовалось какое-то напряжение. Но девушка списала его на неизбежное волнение солдата перед первым боем.

— Говорят, тебя тоже можно поздравить? С графским титулом — и с помолвкой.

— Кто говорит? — насторожилась Алета.

— Не переживай, пока только те, кому положено. Ты ведь счастлива?

Она открыла рот, но словно наяву услышала тихий шепот: " никто не должен догадаться, что наша помолвка заключается не по страстной любви. Никто, Алета. Если мы оба хотим жить…"

Марк терпеливо ждал, и в его молчаливом ожидании Алете почудилось что-то жестокое.

— Ну да. Вполне, — бросила она, — Хотя это было очень неожиданно.

— Стратегически — единственно верное решение. Прости, Алета, что-то я совсем не то ляпнул.

— Ничего. Так ведь и положено перед разлукой. Все молчат, не знают, что говорить. А потом ляпают не то — и долгим ночами жалеют и о сказанном, и о том, о чем промолчали. Кто мы такие, чтобы идти против обычаев?

— Ты будешь самой красивой императрицей, — вдруг сказал Марк. — Корона померкнет в сиянии твоих волос.

Я знаю, я видел эту корону. Она не осилит, точно! А я приду с войны, весь в орденах и славе, наберусь наглости — и приглашу тебя на танец. Это будет сенсация века — императрица и ублюдок из сточной канавы. И никто не решится нас остановить. Потому что ты — самая прекрасная женщина в мире, а я — тот, кто выжил в аду.

— Марк! — Алета сделала еще один шаг. Теперь они стояли почти рядом, глядя в глаза друг другу. Вспомнив Рамера Девятого, Алета точно так же, понизив голос, почти одними губами произнесла.

 — Никому не верь, это все обман. И мне не верь, я тоже буду лгать. Демонов анеботум! Но я потребовала у Него клятву на амулете, что через три года он разорвет помолвку.

— Серьезно?! — выдохнул Марк, — Алета, это правда?

— Чтоб мне в Облачный Сад не войти! Ты только в самом деле выживи, хорошо. Пообещай мне это. А я буду танцевать с тобой. Хоть небо на землю рухнет — все равно буду.

— Да я теперь и в огне не сгорю, — рассмеялся Марк, — об одном жалею — поцеловать тебя нельзя.

Даже если игра — в играх правила еще строже.

— А ты скажи! Как бы ты поцеловал меня, если бы было можно, — яркие зеленые глаза смотрели с вызовом. А в самой глубине бил родник странной жажды.

Марк покачал головой.

— Сначала я бы не поверил своему счастью. Решил, что это морок, сон или шутка. Я бы прикоснулся к тебе так, словно пытаюсь распутать чужое заклятье — медленно, осторожно. Почти не дыша, — низкий голос завибрировал, как басовая струна на лерте.