Сколько стоит ваше сердце?

Наивная, но неглупая девочка как-то сразу сообразила, что такие вещи стоит хранить с глубокой тайне. И ничего не сказала, даже самому Эшери.

Последний день был печальным. Алета не плакала, но лишь потому, что рядом было море, дарившее ей спокойствие и силу.

В тихом, заброшенном уголке парка, в темноте полуразрушенной беседки девочка сдернула с руки тяжелое статусное кольцо из редчайшего и запредельно дорогого анеботума. Такое носила лишь она одна — во всем мире.

— Возьми, — даже не попросила, а велела Алета, — переплавить… сможешь? Так, чтобы никто не догадался?

Эшери помедлил.

— Как ты объяснишь, что кольцо пропало?

— Потеряла, — она пожала плечами, — я же дурочка, какой с меня спрос? Вот дурочкой и буду.

— Не выпорют? — с сомнением протянул маркиз.

— Меня? — баронесса вздернула подбородок, — пусть только попробуют. Не выпорют, не переживай. Мозг, конечно, вынесут… но мне его постоянно выносят, ничего нового и интересного.

— Хочешь, чтобы я тебе писал? — улыбнулся Эшери. И как-то так улыбнулся — словно солнце взошло.

— Хочу, — кивнула девочка, невольно улыбаясь в ответ, — Очень хочу. Только ты не пиши. Не нужно.

— Опекуны, — Алета произнесла это — как выплюнула, — все по-своему вывернут. У меня очень много денег и они имеют полное право ими распоряжаться. Как бы у тебя неприятностей не было.

— Ну, это беда не большая, — успокоил ее Эшери, — справлюсь.

— Лучше не нужно. Пусть это будет наш секрет.

— Секретное оружие? — мягко, понимающе улыбнулся мальчик.

— Точно. На самый крайний случай. А через девять лет… уже через восемь с половиной я приеду в Аверсум. И — я помогу тебе.

— Поможешь — в чем? — серьезно уточнил мальчик.

— Я смогу распоряжаться своим состоянием. И отпишу тебе столько, чтобы хватило восстановить Монтрез. И не спорь со мной!

— Да я и не обирался, — тихо рассмеялся маркиз, — чувствую, бесполезно.

— Неправда, — запротестовала Алета, — уши у меня вовсе не такие длинные! И лицо не вытянутое. И живот не висит!

Через мгновение они уже весело хохотали. Совершенно невозможно было грустить рядом с морем. Совершенно не верилось в восьмилетнюю разлуку.

— Только позови, — шепнул Эшери, обнимая сестру на прощание, — я землю с небом смешаю…

Ей не показалось — вода в миске и в самом деле потемнела.