Сколько стоит ваше сердце?

Нет, в свое время кузен учил ее на совесть, и добился, что Алета стала чувствовать воду, как часть себя. К тому же — полнолунье… Но дар маленький, а расстояние огромно, другой континент… Но, кажется, получилось!

Темнота оживала и постепенно наполнялась звуками. Странными звуками. Поначалу Алета испугалась, неужели что-то случилось, на Монтрез напали и кто-то умирает… Тихий, жалобный стон прорезал сумрак ее собственной спальни.

Она вгляделась в миску… и зажмурилась. Но, не выдержав долго, широко распахнула глаза.

Баронесса хорошо помнила кузена — мальчика, очень красивого мальчика.

А мальчик вырос. Плечи развернулись, хотя талия осталась такой же тонкой и волосы — такими же золотыми. Только отросли ниже лопаток… И — он точно волшебное существо, потому что в темноте — светится, и кожа, и волосы, и он сам.

Стон повторился, и только сейчас Алета обратила внимание на второго… точнее, вторую. Смуглую брюнетку, она только это и успела увидеть.

О, Святые Древние! За таким нельзя подсматривать…

Алета едва не погасила вызов, но опомнилась, сообразив, что женщин у ее красавца-братика, скорее всего, много, а полнолунье — одно в месяц.

— Эшери… — позвала она, уже вслух.

— Кто там? — послышался звук, словно уронили что-то железное на что-то каменное. Он прозвучал так громко, что Алета невольно оглянулась на дверь.

— Это я, Алета. Прости, что помешала, но… Ты мне нужен. Нужен твой совет, — торопливо поправилась она, вглядываясь в темноту миски.

— Котик, кто это?! — позвучал недовольный женский голос.

Движения кузена были точны и стремительны. Он открыл двери и вполголоса скомандовал:

— Брысь отсюда. Дождешься в коридоре. Или не дожидайся, как хочешь, — звякнули монеты в кошельке. Недовольный возглас девицы позабавил Алету.

А кузен шагнул к зеркалу, на ходу приводя себя в порядок. И быстро! Видно, была привычка. С темной кушетки в углу поднялся расхристанный молодой балбес, застигнутый "на горячем", а к зеркалу подошел уже владетельный герцог, аккуратный, собранный, застегнутый на все пуговицы, даже с кинжалом у пояса.

Только глаза были слегка шальными.

— Что случилось? — спросил он, — У тебя неприятности, сестренка?

— Прости, — еще раз повторила она, — Да. Да, у меня неприятности.