Сколько стоит ваше сердце?

Не важно. Пока она смотрит ему в глаза, он не выстрелит — это в Кайоре знали даже дети. Святые Воины медленно сжимали кольцо вокруг них, вооруженные легкими эспадронами.

Опасные штуки… Но, как оказалось, Винкер еще не исчерпал своего арсенала: негромкий хлопок — и всю площадку стремительно заволокло густым едким дымом. Он брался неизвестно откуда, и не улетал вверх, как положено добропорядочному дыму, а стелился по земле. Алета неосторожно вдохнула и почувствовала неприятное жжение в горле.

Ее бесцеремонно схватили за руку и поволокли.

Графине было не до сопротивления — вдохнуть бы, но легкие, похоже, напрочь забыли, как это делается.

Тьма и холод коридора, лязгнувший засов. Еще больше тьмы и холода… Лестница вверх, короткая перебежка… Алета не бежала — ее тащили. Громкие голоса… Руку отпустили, девушка согнулась пополам и зашлась в надсадном кашле, мешая слезы с соплями.

Крики перешли в хрипы, сверкнул эспадрон. Алета отшатнулась, но знакомый голос позвал ее и она не глядя протянула руку. Бег продолжался.

Лестница вниз… Еще один патруль и еще два ножа… В стандартном поясе их девять, включая тонкий как волос стилет "последнее милосердие", который применялся только для одного — добить безнадежно раненого, чтобы не оставлять его на муки.

Если до их встречи Марк ни с кем не поссорился до смерти, то у него должно остаться еще два ножа.

— Дай, — прохрипела она, — ты же добыл шпагу.

— Ноги переставляй, — довольно грубо рыкнул он, — Святая Древняя Иоланта. Еще меня девицы в бою грудью не закрывали!

— Извини — и она снова зашлась в кашле.

Что за дрянью начиняют эти дымовые шашки? Так ведь и умереть можно.

Где-то внизу и, по звукам, справа долбили в дверь, пытаясь ее вынести. Но здесь было относительно тихо, спокойно и почти благостно. Алета осмотрелась.

Марк закрывал тяжелые створки.

— Засова нет, — прохрипела она. В носу и в горле словно поработали точильным камнем — и преотвратное же ощущение! — Сняли, копрофаги умоленные.

Услышав ее сиплый голос, Марк обеспокоенно повернулся.

Но девушка слабо махнула пальцами. Потом встала и, пошатываясь, подошла к нему.

— Зеркало, — напомнила она, — Ты хотел им заняться. Вон там зеркало, занимайся.

Алета пренебрежительно фыркнула и вложила в дверные петли свою руку.

— Думаешь, это их задержит хоть на мгновение?

— Я достаточно попортила им крови за эту семидневку, но меня так и не убили. И даже не покалечили. Это аргумент?

Марк улыбнулся. В полутьме его улыбка скорее услышалась, чем увиделась.