Сколько стоит ваше сердце?

Тот, кто в военное время поднял в тылу мятеж, обрекая половину населения на голод, достоин только одной милости — веревки на рассвете.

— Вы хотели сказать — на закате? — вполголоса поправил один из разведчиков.

— На рассвете, — четко, раздельно повторил Монтрез, — Вы, господа, превратили веру в монеты, которыми расплачивались за свое собственное процветание. Но это еще можно понять и простить.

А потом вы принялись обрезать золото вашей же веры и подмешивать к нему медь — и вот это уже понять и простить сложно.

Во всяком случае — мне. Может, ваши Святые Покровители окажутся милосерднее — но тогда они примут вас и на рассвете.

Мне больше сказать нечего, господа. — Кот повысил голос так, чтобы его услышали за стенами, — Все, кто пройдет через арку: добро пожаловать в лагерь нашей армии. Вас ждет горячий ужин, палатки, одеяла и радушие наших расследователей.

Кто останется в городе к закату, будут считаться особо опасными мятежниками и по закону военного времени — уничтожены без жалости и снисхождения.

Договорив, Эшери повернул коня и медленно и спокойно поехал прочь от стены Атры. Спутники повторили его маневр, едва удерживаясь, чтобы не пустить коней рысью.

В эту ночь Ласти так и не легла — не до того было. Сначала явление Светлого, которого она, вот грех-то, приняла за демона, потом разговор на повышенных тонах с патрулем. В ее доме перевернули все, что могли, а рассказу о Светлом, конечно, не поверили.

Ласти лишь ухмыльнулась.

Разгром в доме ее совершенно не расстроил: на припухших губах все еще горел жаркий поцелуй Светлого. На самом деле — жаркий, губы у посланца небес оказались горячими, как неостывшие уголья.

А когда задрожала земля, рухнула башня базилики на холме и небо осветилось синим, и подавно стало не до сна. Она выскочила на улицу, накинув верхнее платье и прикрыв голову платком, оглянулась на пустой проем двери… Благоразумие призывало остаться. Любопытство толкало на очередное безрассудство.

Земля под ногами все еще вздрагивала, но было ясно, что на это утро все страшное закончилось. По улицам металась толпа полуодетых мужчин и женщин, под ногами хрустели осколки стекол, но других разрушений как будто не было. Дома устояли.

Ближе к холму народу оказалось больше, а у самой резиденции ордена Святых Воинов люди уже стояли такой плотной стеной, что даже Ласти не смогла протолкаться вперед.

Горожане вовсю делились впечатлениями.