Сколько стоит ваше сердце?

Для этого все еще нужен был хороший, высокоуровневый маг-менталист.

Пусть он, под угрозой мгновенной и мучительной смерти, не мог никому рассказать о тайне хозяйки особняка, но думать о ней он мог спокойно. Внутри своей собственной головы Марк был по-прежнему абсолютно свободен.

Заклятье сработало на связку: Эдер — Право Крови. Любое другое допущение будет притянутым за уши…

Правом Крови в империи назывался свод законов, регламентирующих наследственные права и дворянские привилегии.

То есть, этот неведомый Эдер, как минимум, аристократ и как-то связан Храмом. Две точки есть, но для триангуляции нужна еще одна.

Он так глубоко ушел в свои мысли, что не сразу услышал негромкий, но настойчивый голос своей спутницы:

— Марк, ты еще со мной?

— Извини, Алета, задумался. Что-то случилось?

— Заклятие Немого Огня можно наложить только с добровольного согласия, ведь так?

— Верно, — мирно кивнул он.

— Эта информация тоже подходит под клятву.

Попробовать разгласить могу — но с теми же последствиями.

Гнев сделал девушку еще красивее: яркий румянец на скулах, искры в зеленых глазах… Марк невольно залюбовался своей спутницей. Алету не портили ни убогая ряса, ни поджатые губы. Интересно, быть настолько красивой, это, вообще, законно?

— Просто спроси о том, что ты на самом деле хочешь знать, — посоветовал он, — есть большая вероятность, что я смогу ответить.

Алета боролась с собой меньше мгновения и выпалила:

— Она тебе понравилась? Между вами что-то было?

— Да — на оба вопроса.

 — Оценив ее ошеломленный, не верящий взгляд, Марк качнул головой. — Ты совсем не умеешь задавать вопросы, Алета. Даешь своему противнику слишком много пространства для маневра и совершенно не думаешь о защите.

— Наш разговор — это поединок?

— Наш — нет. Поэтому… "да" — Беата мне понравилась. Как любой человек — сильный, не глупый и не подлый.

И "да" — что-то произошло. Когда ничего не случается, такие серьезные клятвы молчания не накладывают, иначе люди горели бы свечками по всей Империи. Я в нее не влюблен, не давал клятву верности и мы не любовники.

Румянец на острых скулах стал еще ярче.

— Учитель по риторике говорил, что задавая прямой вопрос ты открываешься, — стесняясь, сказала она, — если уж продолжать о поединке.

— И он был абсолютно прав.