Сколько стоит ваше сердце?

Мгновение — и предводитель дезертиров оказался под прицелом трех десятков арбалетов.

— То есть, ты нам отказываешь? — высокомерно процедил Дайстри.

— Пока нет, — Винкер выбросил два сомкнутых пальца вверх: сигнал, в армии означающий "внимание, готовность". — Я возьму вас под свою руку. Если присягнете мне на верность.

— Ты же сказал, что отступникам веры нет, — удивился Дайстри.

— А вы не простую присягу дадите. Под мое личное благословение пойдете.

На небольшом пятачке внезапно стало очень тихо, так, что муха пролети — ее бы услышали.

— Что значит: "под твое личное благословение"? — спросил Дайстри. — На амулете?

— Амулетов у нас нет. Делать из людей "кукол" занятие Небу не угодное. — Бывшие воины императора перевели дух и даже заулыбались. Рано радуетесь, голубчики. — Присягу приму сам. Будете по пять человек подходить, больше мне за раз не взять.

— И? — не понял Дайстри.

— Измените — умрете. Все просто.

Ошарашенные лица дезертиров надо было видеть. Впрочем, Марк догадывался, что за спиной на него пырятся не менее ошарашенно. Хоть бы мордами изумленными не светили, олухи!

— Это невозможно! — возразил бывший полковник.

— Под моим стягом — возможно и делается. Итак, господа — спешиваемся и приносим присягу? — в спокойном и негромком голосе "Святого" появились режущие кромки. Дезертиры попятились.

Марк колебался ровно одно мгновение — и решительно и резко опустил левую руку, спуская с цепи всех, кто желал и был готов подраться.

Люди Дайстри сделали большую ошибку. Вернее — три ошибки: подошли слишком близко, не выставили щиты и не расчехлили арбалеты. Кто ж им знахарь? А толпой и не таких вояк задавить можно — хоть и с потерями.

— Ты удивил меня, Святой брат, — давешний жрец смотрел на Винкера исподлобья со странным выражением в глазах: неверие мешалось с надеждой.

Тонкие стены шатра отделяли их от шумного лагеря — сейчас там оказывали помощь: первую, а, заодно, и последнюю. Кого перевязывали, а кого оттаскивали за ноги за плетень. Из дезертиров не ушел ни один, это радовало. Но и своих полегло немало, все же драться им пришлось с подготовленными бойцами.

— Чем? — Марк пожал плечами, — это были шпионы императора-оборотня, ясно же. Иначе они не отказались бы дать мне личную присягу.