Сколько стоит ваше сердце?

Винкер сощурился, глядя со стены на бегущих на штурм "бритых" — с лестницами, все как положено… И, неожиданно, согласился.

— Думаю, прав ты, Кев. Так что давайте, оба — со стены брысь, Гай — к воротам, Кев — в порт, а Шет — тоже к Нере, но к западному выходу. Там, конечно, не особо подойдешь, течение сильное — сносит и Сарская башня рядом, стрелять удобно. Но, кто знает… Может быть, на то и расчет.

— Какая у нас задача? — вмиг посерьезнели шутники и балагуры.

— Следить в оба глаза. Если что подозрительное заметите — сначала пресекать, а потом разбираться.

Надолго серьезности Гая не хватило.

— Хм… Интересно, как это подозрительное должно выглядеть? — протянул он, блестя глазами, — Например, если какой-то посторонний мужик в черном плаще и черной маске, постоянно оглядываясь и сжимая в руке, дрожащей от ярости, ключ, пробирается к воротам — это подозрительно? Или — нормально, так и должно быть?

Марк шутливого тона не принял.

— Если один ключ — ничего страшного.

Согласно взвыли луки одновременно спущенными тетивами и внизу, вроде уже и недалеко, послышались крики раненых.

Винкер потянул тяжелую боевую шпагу из ножен.

— Ну, что ж… Разомнемся и мы. Говорят, физические упражнения с утра полезны для здоровья.

— Это точно, — согласно кивнул Беда, повязывая черную косынку, — после таких упражнений, кто выживает, так до следующего штурма здоровы, как кони.

Тяжелая лестница со стуком упала на край стены и встала мертво. Оттолкнуть ее сил бы не хватило ни у кого. Но против такой напасти прием давно знали — накинули ременную петлю, да с конца галереи впятером потянули… Вопли летящих вниз "бритых" прозвучали как музыка.

Второй лестнице повезло больше, она угодила в аккурат между зубцов галереи.

— Давно готов… Но мы же, вроде, размяться хотели? Или уже передумал? — глаза Беды сверкали из под косынки азартом боя. Он соскочил с башенной лестницы, сразу через три ступени — мягко приземлился на галерею и подоспел как раз вовремя, чтобы опустить тяжелый эфес на голову первому из "бритых".

— А ты до скольки считать умеешь? — подзадорил его молодой паренек, десятник.