Сколько стоит ваше сердце?

А царицы — есть!

— Войско генерала Лесса Аргосского выходит из Бара до полудня, — предельно четко проговорил Марк, — и становится лагерем так, чтобы наши оскорбленные дамы вас видели и убедились, что раскаяние ваше глубоко и искренне. Только после этого мы позволим вашим… возвращенным присоединиться к вам. В человеческом облике.

Не успеете до полудня — пеняйте на себя. Лучи полуденного солнца, коснувшиеся собачьих шкур, сделают проклятье необратимым. Думайте.

Дамы, закутанные в шторы, степенно сходили со стены.

Марк спрыгнул последним, удержавшись и от лишних слов, и от неприличных жестов. Ни к чему.

Камил почти плакала от смеха, уткнувшись в грудь рыжего мальчишки.

— Царица цаххе! Ну, надо же! Вот супруг мой порадуется, какую родовитую взял… Если он еще жив, — смех женщины словно обрезало, а желтые, рысьи глаза сделались тревожными.

— Отец жив, — сказала та самая девушка, похожая на цаххе, — я чувствую.

— Отец? — бестактно удивился Рыжик.

— Так получилось, — не смутилась Камил, — В молодости супруг увлекся девушкой-цаххе из табора, который стоял тут, неподалеку, на Нере.

— Кем же нужно быть, чтобы гулять от такой женщины?

— Молодым балбесом, которого вынудили заключить выгодный брак, — пожала плечами Камил. — Хотя, если она была похожа на мою Лери… Его можно понять.

Женщина сидела на деревянной скамье, обняв и крепко прижав к себе дочерей, явно не разделяя родную и приемную. Обеих крепко любила. За обеих боялась. Умна была Камил, понимала, что один блеф прошел, второй может и не пройти.

А если раскусят хитрые жрецы… Впору молиться, чтобы Небо даровало смерть в бою. Впрочем, и на такой случай Камил подстраховалась, зашив в пуговицы костюма себе и дочерям айшерский быстро действующий яд. Живыми они захватчикам не достанутся, а дальше — дорога… по облакам ли, по уголькам — Небо знает, оно и решит.

В руках одной из девушек-фрейлин появилась лала — красивая, изукрашенная резными узорами. Не инструмент уличного музыканта, а придворная игрушка. Но звучала она так же чисто и голос у девушки оказался не сильным, но приятным:

Лери положила голову на плечо сестры, а та обняла ее за талию.

Певица ушла в себя и в музыку. А молоденькие фрейлины, оказавшись в компании мужчин, словно по команде занавесили глаза ресницами… из под них так удобно наблюдать, оценивать… выбирать.

Меньше двух сотен смертников, запертых в каменной коробке, ждали полудня, который должен был им принести свободу. Может быть даже ту самую, последнюю.