Сколько стоит ваше сердце?

Звякнул сбитый замок и в возок вместе с утренней прохладой просочился… человек. Невысокий, щуплый. Без особых примет. Лицо — под амулетом не вспомнишь, настолько никакое. Глаза вроде бы темные, нос вроде бы прямой, подбородок… как у всех. Обычный подбородок.

В Винкера что-то полетело. Марк схватил — на рефлексах. Разжал ладонь. Сначала показалось — шенга. Нет… круг полый, но в нем не два треугольника, совсем другой символ: три сцепленных открытых угла. Марк его не знал.

Он поднял глаза, надеясь на объяснение. Зря.

— Одевай, — велел человечек, — под рубаху. И, если суд повернется так, что совсем не выскочить, покажи этот знак жрецу. Только жрецу, больше никому. После суда заберем.

— Кто вы и чем я должен буду расплатиться за вашу помощь? — спросил Винкер, пропуская цепочку меж длинных пальцев с аккуратными, квадратными ногтями.

— Это потом. Сейчас жизнь свою спасай.

— Нет. Я так не играю, — Марк протянул кругляш обратно.

— Вот, упрямый! Враг моего врага — мой друг, слышал такое?

— Слышал. Но не верю.

— Хорошо. Враг моего врага — мой союзник. Временный. На очень короткое время. Так покатит?

— Так выглядит интереснее. И все же: какова цена?

— Много ли вещей дороже твоей жизни? — спросил человек. В полутьме возка лицо его едва угадывалось и Марк подумал, что не сможет узнать своего гостя, не смотря на идеальную память.

— Если я начну их перечислять, то на суд мы опоздаем, — невольно улыбнулся Марк, — и не только на этот. На последний, который грядет в конце времен — тоже.

— О-о, — скривился тот, — Идеалист! Надо же так влететь, а! Ну, хорошо.

Я немного превышу свои полномочия, где наша не пропадала. Цена будет такой: после суда к тебе придет человек — за вот этим медальоном. Ты его выслушаешь. Он тебе сделает три предложения. На одно из них ответишь согласием. На любое, которое тебе больше понравится. Два других можешь отклонить.

— Не пойдет, — Винкер снова протянул таинственный медальон, — вслепую слова не даю.

— Что же ты такой упертый-то, а? Хорошо… Одно предложение будет таким: не давать никому личной вассальной клятвы до конца войны.

Марк прикрыл глаза, на несколько мгновений, не больше. А то, что эти мгновения ему понадобились, чтобы разогнать мозг до предельной скорости, просчитывая варианты… об этом никому знать не нужно.

Короткая пауза в разговоре была почти незаметна. Он снова открыл глаза и спросил, негромко, с мягкой, но непрошибаемой уверенностью:

Таинственный гость переменился в лице, сразу и разительно.