Сколько стоит ваше сердце?

— Впереди смерть, — просипел Маркиз отчего-то враз севшим голосом, — гляньте, кто видит, поблизости свежего покойника нет?

— Как это — нет? — удивился Второй, — обязательно есть. Слева, в десяти шагах от тропы. Как помер — отсюда не разглядеть, темно. А время я скажу — дня не прошло.

— Ты — некрос? — удивился Маркиз.

— Вот еще, — Второй дернул плечом — я вообще не маг, даже близко. Просто нюх хороший. Покойник совсем свежий, на здешнем солнце он уже завтра пованивать начнет, а через несколько дней сюда не войти будет.

— А почему их до сих пор нет?

— Потому что умные. Тут жрец поработал, душу к телу привязал и на семь человек заклял.

— А все просто, командир. Пока эта душа семь человек по облакам не отправит, сама будет тут сидеть, как привязанная.

— Вечно? — горестно охнул Пятый.

— Ага, щаззз! Такие заклятия вечными не бывают. Обычно они кратные, если семь человек — так и суток семь.

— Нас пятеро… А люди здесь ходят редко. Он такой шанс упустить не может.

— Так, может, того… Поговорить с ним, пропустит? Свой же? А мы ему семерых бритых пригоним.

Горячий ветер взметнулся вокруг отряда, кинул горсть песка в лицо говорившему, целя в рот и немедленно опал.

— Он не свой. Он — бритый. Фиолец.

Бойцы переглядывались, и глаза у всех были одинаковые: злобно-обреченные. Не даст им покойник пройти дальше, и, хорошо, если назад выпустит.

— Не выпустит, — подтвердил Второй, — Мы — его надежда на какое-никакое, а посмертие. Он ее не упустит. Никто бы не упустил.

…Вляпались! Всеми ногами и по самые уши. Следовало ожидать, что просто не будет. Но такой подлянки даже от Демона никто не ждал — своего же солдата пустить на ловушку. Вот мразь то, простите Святые Древние.

— Значит так, — Хан довольно успешно делал вид, что ничуть не волнуется, а Марк — что верит, — ты хоть и дворянин, но безземельный. Значит — суд будет носить обвинительный характер. Понимаешь, что это значит?

— Что я, по определению, виновен. Но мне дадут возможность оправдаться, — кивнул Марк.

— Хорошо. Понимаешь. Обжалование… Обжалование приговора только одно — судебный поединок. Но тебе и это не светит. Понимаешь, почему?

— Судебный поединок — это, фактически, божий суд, а я — атеист.

— Не хочешь принять милость Храма? Все-таки дополнительный шанс. На суде будет жрец и к новообращенным они куда как ласковее. Может, даже вступится.

Винкер вскинул брови:

— Большой — а в сказки веришь?

— Просто стараюсь помочь.

— Ты и так помог. Не грусти.