Сколько стоит ваше сердце?

Подавальщица мгновенно появилась у стола, словно ее принесло быстрым и доброжелательным вихрем — даже темная челка слегка растрепалась.

— Я терпеть не могу есть в одиночестве, начисто пропадает аппетит, — беззастенчиво оклеветал себя герцог Монтрез. На самом деле, после полуголодного детства он мог есть даже головой вниз, и еду делил даже не на съедобную и условно-съедобную, а только на имеющуюся и отсутствующую. Как маг, он мог употребить в пищу почти любую дрянь и лишней брезгливостью не страдал.

Девица зарделась и спрятала руки под фартук.

— Мой господин, нам не разрешают…

— А если я прикажу? И оплачу твое время, — Эшери кивнул на соседний стул, давая понять, что отказа не потерпит и подвинул большое блюдо поближе к симпатичной подавальщице.

Уговорить того, кто сам этого желает, как правило, не трудно и не долго.

Девушка попалась — просто прелесть и потраченное на нее серебро отработала так, словно это было полновесное золото. Вскоре Эшери уже знал всю подноготную маленького гарнизона: подъем, отбой, штрафы и наказания, мечты и страхи… У главного повара в любовницах была местная травница и герцог невольно подумал, что союз шефа и отравителя вполне логичен.

О капитане девица не сказала ни слова, кроме имени: барон Дзесар. А еще через несколько мгновений откинулась на спинку тяжелого дубового стула и сладко засопела в две дырочки.

На кухне особой суеты не было, да и народа оказалось немного: два повара, как в детской сказке: худой и тучный, пара поварят да три подавальщицы, не считая той, что спала за столиком, уложив кудрявую голову на скрещенные руки.

Не говоря худого слова Эшери подошел к старшему, склонившемуся над кастрюлей и мягко спросил:

— Милейший, кто готовил свиные ребрышки?

— А вам что за дело? — огрызнулся тот, не отрывая глаз от варева.

Отвечать хамством на хамство герцог Монтрез счел ниже своего достоинства. Он просто оттянул ворот и пару раз крутанул так, что повар захрипел и обвис.

Держа его на вытянутой руке, как нашкодившего кота, Эшери обвел взглядом кухонное воинство:

— Кто готовил ребрышки, — так же мягко и спокойно повторил он.

— Мой господин, вы же его убьете, — пискнула одна из подавальщиц, светленькая.

— А он еще до сих пор жив? — удивился Эшери и приподнял повара, чтобы додушить уже до конца.