Скованные

Одна рука сжала талию, вторая подцепила подбородок, заставляя запрокинуть голову.

Встретила прямой взгляд, транслируя всю свою ненависть, какую только способна отыскать.

— Плюс-минус два дня. Я рассчитывал вернуться к тому моменту, но кое-кто меня спровоцировал. Не знаешь, кто?

И вновь ни на намека на улыбку или ухмылку.

— Невинное фото, — возмутилась неподдельно.

Даже грудь не видно.

Серьезный и возбужденный Малин. Похоже, не будь на мне крема, на мне бы уже был Макс.

— Помаши красной тряпкой перед быком, а потом докажи ему, что он виноват сам.

Ветер пробрался под одежду. Покрылась гусиной кожей, вздрагивая от холода и от истомы при каждом движении Малина. Его запах совсем немного размывался на свежем воздухе, и все же он достаточно концентрированный, чтобы плавить мозг.

Возможно, Макс прав. Возможно.

Я себя точно не считаю виноватой.

Сдавила предплечья Малина при приближении его губ к моим.

— Тебе придется мне помочь, — он говорил, бесконечно задевая чувствительную кожу, дразня горячим дыханием.

Сглотнула вязкость на предвкушающем поцелуй языке.

— Я не стану, — возразила без должной твердости, но уверенно.

Пусть и не понимаю, о чем он просит. Вернее, чего он требует.

— Придется, — повторил он с нажимом, смотря в глаза.

Кончик языка уколол верхнюю губу. Слишком чувственно.

Очередная молния вошла в живот.

— Нет, — не отступила от своего.

Не будь я крепко прижата к Малину, точно бы пошатнулась. В голове снова расплылся туман от очередного вдоха.

В бледно-желтых глазах черт знает что.

— Нет? — вкрадчиво переспросил Макс и сильнее сжал талию.

— Нет, — зашипела я.

Хочу его. Хочу. Но я способна сопротивляться.

В отместку между бедер растеклось болезненное желание.

Прикрыла веки, пытаясь взять контроль над собой, но лишь больше сконцентрировалась на запахе.

Так точно можно сойти с ума. И все равно я сильнее.

Убеждала себя, наслаждаясь близостью Малина.

Так выглядит настоящий мазохизм, да? Плевать.

— Мы избавимся от истинности и нас отпустит, — выдохнула я и открыла глаза.

Малин выглядел… напряженным. Он бесконечно долго всматривался в мое лицо, сжимая челюсть, и наконец, делая над собой видимые усилия, отступил.

Я смотрела в стену перед собой, в пол-уха слушая болтовню одногруппников. Каждый норовил поделиться впечатлением прошедшего состязания, похвастаться баллами.

Меня не порадовали даже мои восемнадцать. Хороший результат, и все же думать о нем не получалось.