Скованные

Брови сами собой съехались к переносице от неприятных ощущений. Будто кипятком облили и тут же засунули в лед.

Пока во мне работает истинность, одна мысль о Малине с кем угодно вызывает злость, раздражение и собственническую ревность.

Чертовски глупая реакция, но она включается сама по себе. Неуправляемая.

— Мы с тобой не можем заниматься сексом, — стойко выдержала жесткий ответный взгляд, впиваясь ногтями в свои ладони.

Тело прямо-таки кричит опровержение. Требует доказать обратное.

Нельзя. Ну, нельзя же! Иначе как потом избавиться от истинности?

— Секс бывает разный, — никаких намеков в хриплом голосе, просто констатация, и терпеливое ожидание реакции.

Резко захотелось припомнить сосущую неизвестную в том клубе. Избирательная память услужливо преподнесла воспоминание на красном блюдечке, рядом положила блестящий опасностью нож.

Ужасные эмоции. Ужасно сильное возбуждение, до судороги в пальцах ног.

— Бывает, — кивнула медленно.

Я хочу его, и не хочу. И он, похоже, тоже.

Запястье обжег браслет из горячей ладони. Малин оглянулся по сторонам и потащил меня к лестнице. С трудом переставляла заплетающиеся подрагивающие ноги, два раза оступилась на ступеньках, но не упала — Макс поддержал.

Неожиданно сплел наши пальцы вместе, у меня сорвался судорожный вздох.

Чертовски приятное ощущение, очень. И тут же вспомнила, как Оливия и Малин держались за руки. Не так, но держались.

Взбрыкнула, вырываясь.

— Что не так? — раздражение прорывалось в голос Макса.

— Ты только что за ручку вел Оливию, — прошипела, безуспешно отвоевывая свою ладонь.

Куда мы идем? Ко мне?

— Я много чего делал с Оливией в разное время, — прохрипел Малин и слишком уверенно толкнул мою дверь. — Прости, малая, что не девственник.

Звучало насмешкой, а лицо совершенно серьезное. Комментарий прошел мимо. Даже в затуманенном разуме возник важный вопрос:

— Откуда ты знаешь, где я…

Последнее слово, как и в треклятом лесу, осталось на языке Макса вместе со стоном.

Проклятье… Разве может от поцелуев быть так хорошо? До звездочек в голове и искр по всему телу.

Почему так сладко во рту? Почему под его руками кожа плавится?

Частое дыхание напитывало новой порцией Малина. Как им надышаться? Наступит момент передоза, когда от его запаха начнет тошнить?

Обняла стального Макса ногами, зарылась в жесткие волосы, второй рукой гладила напряженную шею, то мягко надавливая ногтями, то царапая.

Губы распухли.