Скованные

Посижу здесь, подышу Малиным. Вся машина пропахла им.

Костяшки пальцев постучали по стеклу с моей стороны.

Не распахнул дверь, вынуждая выйти и провоцируя раздражение…

Прижала ладони к щекам, все равно никто не увидит. Снаружи салон совсем не просматривается.

Я уже приехала. Я уже здесь. Где-то в центре Амока. Глупо теперь отсиживаться.

Вышла из машины, радуясь ветру, пусть и прохладному. Вентиляция легких от поселившегося в них постороннего.

Малин развернулся и зашагал ко входу в дом. Подсвеченная рассеянным светом дверь как проход в бездну неизвестности.

Я не умнее тех идиотов, что мечтают о лучшей жизни в Амок. Иду неизвестно куда в Желтом за столичным, который никак не гарантировал мне безопасность.

Где все инстинкты самосохранения? Почему они никак себя не проявляют? Должен же быть какой-то гениальный резерв на подобный случай, чтобы сирены внутри гремели о тревоге, чтобы нечто щелкнуло и подкинуло миллион вариантов побега. Спасения… Или жизненно важный механизм поломала истинность?

Наверняка она виновата.

Зашла за Максом в лифт. Бежевый ковролин как в холле, витиеватые цифры этажей под кнопками.

Сжала локти, чтоб непроизвольно не потянуться к истинному. Невозможно стоять на одном месте, когда тело будто толкает в сторону. И это точно не связано с подъемом на седьмой этаж. Последний.

— Может уже скажешь, куда мы приехали?

Голос звенел от напряжения. Движения скованы под неусыпным контролем.

Макс вышел в коридор. Беж на стенах в приглушенном свете бра казался темным.

Уверенно зашел, оставил дверь распахнутой в немом приглашении.

В просторном холле зажегся свет. Макс на ходу обернулся, короткий взгляд пробежался по мне, и исчез вместе со столичным за углом.

Захлопнула за собой дверь, кипя от негодования.

— Зачем мы приехали к тебе домой? Это ведь твоя квартира, верно?

Макс достал из холодильника бутылку минералки, вода зашипела под крышкой.

— Верно, — кивнул он и приложился к горлышку.

Кадык заходил при каждом глотке, гипнотизируя. Сама сглотнула, кашлянула вмиг пересохшим горлом.

— Мы же выяснили, — произнес Малин на выдохе, закрутил крышку.

Бледно-желтые глаза смотрели неотрывно. В машине было проще: Макс следил за дорогой, и мы почти не пересекались взглядами.

— Или ты передумала, и мы начнем беседу с самого древнего языка?

О, какая высокопарность.