– Что с ней случилось?
Мальчик гордо вздернул подбородок.
– Ниче!
– Что это значит – ничего?
– Ниче, Дьявол, – повторил Брикстон. – Леди цела и невредима.
– Тогда почему ты покинул пост?
– Я и не уходил, покуда этот хватала меня не уволок.
Услышав такое оскорбление, Джон кинул на мальчика предостерегающий взгляд. Дьявол повернулся к главе охранников склада.
– Что ты делал в Мейфэре?
Джон покачал головой.
– Не был я в Мейфэре. Я стоял на страже снаружи.
Сегодня они перевозили груз, поэтому за всеми дорогами, ведущими к их логову, следил отряд охранников.
Никто не мог пройти, войти или выйти без разрешения Бесперчаточников.
Дьявол тряхнул головой. Он не понимал. Это невозможно. Он снова прищурился, глядя на мальчика.
– Где она?
– У дверей!
Его сердце заколотилось.
– Чьих дверей?
– Твоих, – сказал Джон, наконец позволив себе улыбнуться. – Твоя леди пытается вскрыть замок.
Дьявол нахмурился.
– Она не моя леди. И уж чертовски точно, что ей нечего делать на складе.
– Однако дела обстоят вот так.
– Это сказал Уит, появившийся рядом с Дьяволом. – Ты собираешься забрать девчонку, Дев? Или пусть остается там, снаружи?
Да черт же побери!
Дьявол уже бежал к задней двери. За его спиной послышался негромкий рокочущий смех; вряд ли это смеялся его брат, Уит точно не хотел, чтобы Дьявол его прикончил.
Он обнаружил ее, присевшую на корточки возле двери склада. Едва различимые светлые юбки развевались на ветру. Волна облегчения, нахлынувшая на него при виде целой и невредимой девушки, быстро сменилась раздражением, а затем нежелательным интересом.
Он остановился, не выходя из-за угла здания, не желая, чтобы она его заметила.
Сделав широкий круг, Дьявол приблизился к ней сзади. Она склонила голову над замком, но видеть его не могла – стояла глухая ночь, и даже если бы небо не застилали тучи, лунного света все равно не хватило бы, чтобы разглядеть личинку.
Леди Фелисити опять разговаривала сама с собой.
Точнее, она разговаривала с замком, очевидно, не понимая, что вскрыть его невозможно – он был разработан не только для охранных целей, но еще и для того, чтобы наказывать тех, кто считал себя умнее прочих.
– Ну вот, миленький, – едва слышно шептала она, и Дьявол застыл на месте. – Я не буду с тобой грубой. Я – летний ветерок. Я – крылышки бабочки.
Что за вранье! Да она могла бы спалить дотла всех бабочек Британии!
– Хороший мальчик, – шептала Фелисити. – Это три и… – Она повозилась с отмычкой. – Хммм… – Еще возня.
