Разумеется, леди Фелисити Фэрклот никогда не бывала в трущобах. Это все равно что побывать на Луне.
– Здесь очень тихо. Я-то думала, в трущобах все по-другому.
– Здесь тихо, потому что вы оказались в самой их защищенной части. Но вы запросто могли заблудиться.
– Чепуха. Я шла следом за вами. – Она наклонилась к двери и прошептала: – Ну вот, милый.
В ответ на ее шепот у Дьявола все затвердело, как камень. Он выпрямился, отлепился от двери и сунул руки в карманы, чтобы она не заметила, в каком он оказался положении.
Прокашлявшись, он сказал:
– Дать вам мой адрес было огромной ошибкой. Похоже, вы не в состоянии, как любая нормальная женщина, послать письмо в мою контору. – Он помолчал. – Может быть, вы не умеете писать? Или из-за обнищания вашего брата дома нет чернил? Бумаги?
– Бумага – не самый дорогой товар, – заметила Фелисити.
Щелк.
У Дьявола отвалилась челюсть. «Невозможно!»
– Распрекрасный, чудесный мальчик! Отлично сработано. – Фелисити Фэрклот встала и подняла руки, очевидно, возвращая шпильки на положенное место.
– Ну что, посмотрим, насколько вы законопослушны?
Глава четырнадцатая
Она его потрясла."
"Непоколебимый Дьявол, такой могущественный, несокрушимый и не допускающий возражений – и она его потрясла. Она это поняла, потому что глаза его широко распахнулись, челюсть расслабленно отвисла, и какое-то мгновение он выглядел так, будто проглотил что-то чересчур большое. Он посмотрел на Фелисити, затем на замок, затем снова на Фелисити.
– Вы это сделали.
– Да, – радостно ответила она.
Он покачал головой.
– Но как?
Она не смогла сдержать гордую улыбку.
– Осторожней, Дьявол. Я начинаю думать, что вы считали меня совершенно бесполезным созданием.
– Предполагается, что вы и должны быть бесполезным созданием.
– Прошу прощения, – сказала она. – Леди не должны быть бесполезными созданиями. Считается, что мы должны разговаривать на нескольких языках, играть на фортепиано, искусно шить и вышивать, а во время домашних приемов быть ведущими увлекательной игры в жмурки.
Он отвернулся и глубоко вздохнул. У Фелисити возникло впечатление, что он пытается успокоиться.
– Все это исключительно полезно. И вы все это умеете?
– Я говорю по-английски и плохо по-французски.
– А все остальное?
Она поколебалась.
– Я неплохо управляюсь с иголкой. – Он внимательно взглянул на нее, и она добавила: – Терпеть это не могу, но шью довольно прилично.
– А фортепиано?
Она склонила голову набок.
– С этим хуже.
– А жмурки?
Девушка пожала плечом.
