– Не помню, когда играла в последний раз.
– Значит, остается взлом замков.
Она широко улыбнулась.
– Вот это я умею очень хорошо.
– А это полезное умение?
Не понимая, откуда у нее вдруг взялась эта дерзкая отвага, Фелисити взялась за ручку тяжелой стальной двери, которую только что отперла.
– Вот сейчас и увидим.
Она не стала дожидаться ответа – слишком хотела посмотреть, что скрывается на складе, и слишком боялась, что он ей помешает. Просто изо всех сил потянула дверь на себя, чтобы открыть ее на какие-то полдюйма, и тут он, конечно, вмешался.
Дверь захлопнулась, одна его огромная ладонь распласталась прямо у нее над головой. Фелисити уставилась на эту ладонь, на серебряные кольца, блестевшие даже в темноте, а он наклонился к ее уху и прошептал:
– Вам не стоит туда входить.
Она сглотнула, отказываясь признавать поражение.
– Почему?
– Потому что это опасно, – спокойно ответил он, и Фелисити вздрогнула и тут же поверила. – Потому что трущобы не место для привлекательных девушек, которые, затаив дыхание, предвкушают приключения.
Она покачала головой.
– Я вовсе не такая.
– Да ну?
– Не такая.
Он долго молчал, затем заговорил.
– Я думаю, вы именно такая, Фелисити Фэрклот, в вашем симпатичном платьице, с вашими симпатичными волосами, собранными в высокую прическу на вашей симпатичной головке, живущая в вашем симпатичном мире, где никогда не случается ничего плохого.
Это сильно ее царапнуло.
– Я вовсе не такая. И плохое случается.
Он поцокал языком.
– А, да. Я забыл. Ваш братец неудачно вложил деньги.
И ваш батюшка тоже. Ваша семья обеднела настолько, что опасается изгнания из общества. Но вот в чем загвоздка, Фелисити Фэрклот, – ваша семья никогда не обеднеет настолько, чтобы бояться нищеты. Они никогда не будут гадать, когда смогут поесть в следующий раз. Они никогда не будут бояться, что у них над головой нет крыши.
Вот тут она повернула голову, услышав в его словах намек на истину: он знает, что такое настоящая нищета. Но Дьявол продолжил раньше, чем она успела ответить:
– А вы… – Его голос понизился.
Помрачнел. В нем послышались грубые нотки. – Глупая девчонка! Заявились в Ковент-Гарден, как чертово солнышко, думаете, можете прогуляться среди нас и вас никто пальцем не тронет?
Она посмотрела на него и прокляла про себя тени в его глазах, сделавшие его другим человеком. Куда более пугающим. Но она не испугалась. Будь она честна с собой, сказала бы, что низкий голос и сквернословие вызвали в ней чувства, совсем не похожие на страх.
