Рассказать, что она должна их спасти.
В точности, как герцог Марвик считает недостаточно важным рассказать ей, почему он вообще решил на ней жениться.
Еще одна запертая дверь.
Но на этот раз она ее отопрет.
Фелисити вздохнула.
– Полагаю, я должна пойти поздороваться с ним.
Она вышла из комнаты, не обращая внимания на бессвязное шипение матери за спиной, и через несколько секунд уже стояла перед закрытой дверью в кабинет отца.
Девушка решительно постучалась и уже поворачивала дверную ручку, когда отец рявкнул:
– Войдите!
Когда она вошла в кабинет, ее брат вскочил на ноги.
Отец остался сидеть за столом, но Фелисити потребовалось несколько секунд, чтобы найти взглядом герцога Марвика, стоявшего у французского окна в дальнем конце кабинета.
– Фелисити… – начал Артур."
"– Нет! Нет! Это случайность! – пропела из коридора мать, а все три таксы начали царапаться в дверь. – Случайность! – Она распахнула дверь и небрежно взмахнула рукой. – Фелисити просто не знала, что здесь идет мужской разговор, ваша светлость.
Услышав это, герцог повернулся и посмотрел в глаза Фелисити.
– А что, по-вашему, тут происходило?
А его нельзя назвать обычным, этого человека. Он не казался опасным, но все же был весьма… незаурядным.
– По-моему, вы обсуждали тут наш брак и то, как он соотносится с финансовым положением моего брата и отца.
Он коротко кивнул.
– Действительно, именно это мы и обсуждали.
Он что, приглашает ее принять участие? А важно ли это?
– В таком случае, я уверена, что вы будете не против, если я к вам присоединюсь.
Мать чуть удар не хватил.
– Ты не можешь этого сделать! Такой разговор не для женщин!
– Девочка, – предостерегающе произнес отец со своего места за столом.
Не отводя глаз от герцога, Фелисити сказала:
– Я все же думаю, он должен быть для женщин, поскольку основная цель этого разговора – установить цену на одну из них, разве нет?
– Смотри мне, Фелисити, – предупредил отец, и ей вдруг пришло в голову, что прежде это холодное, бесстрастное предупреждение ее бы остановило.
Она все бы сделала, чтобы соблюсти приличия. Чтобы не утратить ярлык хорошей, послушной дочери человека, который никогда не обращал на нее особого внимания. Даже когда она оказалась его единственной надеждой на спасение.
Но внезапно она поняла, что в данную минуту приличия ее мало волнуют. Более того, она больше не собирается позволять родным принимать решения о ее будущем. Только не сейчас, когда она стала их единственным козырем.
