Но это не имело никакого значения, потому что в эту секунду она протянула руку и прикоснулась к нему. Ее пальцы обожгли его кожу, как огнем, они заскользили вдоль его скулы вниз, к подбородку, затем она обвела пальцем все резкие углы его лица и, наконец, добралась до своей цели – его шрама. Кожа там была странно чувствительной, нервы не могли отличить боль от наслаждения, и она как будто знала это, потому что прикасалась на удивление нежно.
– Откуда он у вас?
Он не шелохнулся; слишком боялся, что если шевельнется, она уберет руку.
И еще он слишком боялся, что она будет трогать его дальше. Настоящая агония. Он сглотнул.
– Мой брат.
Она нахмурилась, взгляд метнулся к его глазам.
– Зверь?
Он помотал головой.
– Я не знала, что у вас есть еще один брат.
– Вы много чего обо мне не знаете.
Она кивнула и негромко сказала:
– Это правда. Плохо, что я хочу узнать их всех?
Иисусе Христе! Она его убьет. Он отступил назад и тут же понял, что без ее прикосновений умрет еще скорее. Отвернулся, отчаянно придумывая, что сказать.
Что-нибудь, не имеющее отношения к поцелуям. Нужно говорить до тех пор, пока кто-нибудь из них не вспомнит, наконец, почему они не могут быть вместе.
А причин для этого несметное множество.
Дьявол откашлялся и сосредоточился на странной форме скамьи.
– А почему эта скамья изогнута?
Довольно долго казалось, что девушка слишком внимательно смотрит на него и поэтому не ответит. Он мысленно обругал дневной свет и пожелал, чтобы тут появились тени, в которых можно укрыться.
«Нужно уходить».
Да только Фелисити вдруг ответила:
– Это шепчущая скамья, – сказала она. – За счет формы в ней такая акустика, что если шепнуть что-нибудь на одном конце, сидящий на другом тебя услышит. Говорят, эту скамью подарил одной из хозяек этого дома ее садовник. Они были… – Она покраснела, это было чудесно и абсолютно искренне, и смущенно кашлянула. – Они были любовниками.
Этот румянец едва его не убил."
"Дьявол посмотрел на скамью, затем подошел к дальнему ее концу, сел, откинувшись и широко расставив ноги, положил руку на спинку скамьи, стараясь выглядеть непринужденно.
– Значит, если я сижу тут…
Она, как по команде, снова опустилась на свое место на противоположном конце скамьи и уставилась себе на колени. А затем заговорила, словно прямо ему на ухо, словно сидела рядом. Словно прикасалась к нему.
– Никто никогда не узнает, что мы значим друг для друга.
Дьявола мало что могло удивить, но скамья его удивила. А может быть, слова Фелисити.
