Он подался к ней бедрами, прижался своей твердой частью к самым ее мягким местам.
– Может, и нет. Может, ты будешь смеяться.
Румянец сделался багровым.
– Я не хотела смеяться…
Дьявол покачал головой.
– Даже не вздумай извиняться за это, любовь моя. Я умру, слыша этот твой смех. Он – чистое наслаждение. Это было великолепно. – Он снова ее поцеловал. – Все, чего я хочу – снова вызвать этот смех.
Она закрыла глаза, чувствуя, как в душе сражаются смущение и желание.
Желание победило.
– Я хочу, чтобы ты снова его вызвал.
– Она опять приподняла бедра, наслаждаясь шипящим ругательством, вырвавшимся у него в этот момент. Если такое вообще возможно, твердое его естество сделалось еще тверже. И длиннее. – Но на тебе одежды куда больше, чем мне хочется.
Он что-то согласно проворчал, скатился с нее, поднялся на ноги и стянул с себя рубашку. За ней последовали сапоги и брюки. Его движения казались совершенно естественными, словно он чувствовал себя в своем теле невероятно комфортно. Да и как могло быть иначе? Оно само совершенство.
Она могла бы часами им любоваться.
Когда он остался совершенно обнаженным и собрался снова лечь рядом, Фелисити подняла руку.
– Погоди!
Он замер, глядя на нее голодными, пылающими глазами.
– Что такое?
Она села, закутавшись в пальто.
– Я хочу посмотреть.
Эти слова его преобразили. Он наклонил голову. Провел рукой по коротко остриженным волосам, и это движение ярко продемонстрировало совершенство его рук и плечей. У Фелисити пересохло во рту, когда он провел рукой по шее, затем скользнул по груди, слегка ее потер и опустил руку вниз.
– Смотри, сколько угодно, моя госпожа.
Она вальяжно повела рукой, как королева, приказывающая повернуться, и он чудесным образом повиновался. Затем усмехнулся и вернулся в первоначальное положение.
– Ты уже решила, что со мной делать?
Ее дразнило воспоминание о той первой ночи в его спальне. «Я никогда толком не понимала, что нужно делать с чрезмерно безупречными мужчинами».
Она посмотрела ему в глаза.
– Я все еще не знаю, что делают обычно, но кажется, не прочь выяснить.
Он приподнял бровь.
– Очень рад это слышать.
Боже милостивый! Он великолепен – лунный свет подчеркивает белизну его кожи и подсвечивает волосы у него на груди. Лепка мышц, узкие бедра, восхитительный изгиб спины, мощные жилы ног. А между ними напряженное естество во всю свою длину, твердое, прекрасное, пульсирующее.
– Когда я увидела тебя в ванне… внизу… – начала она, не в силах оторвать взгляд от его паха.
